Яна замолчала и вновь посмотрела на свадебную фотографию. Грустно улыбаясь, она медленно разорвала её. Звук рвущейся фотобумаги, наполнивший комнату, казалось, успокаивал девушку.
— Он всегда был каким-то бесхребетным, слабовольным и мягким со мной, — продолжила Яна. — Даже когда с его глаз спали розовые очки, и он почувствовал мое пренебрежительное отношение, он ничего не требовал от меня, никогда не повышал голос и во всем соглашался со мной, окутывая заботой. Терпел мои приступы и истерики. Лишь иногда он позволял себе поплакать, когда думал, что я заснула. Он был ничтожен, а мне оставалось надеяться, что ребенок изменит нашу жизнь, придаст ей какой-то смысл. Я продолжала ложиться под него, мы ходили на обследования, сдавали анализы, пичкали себя таблетками. Но тест раз за разом показывал отрицательный результат. Почти два года своей жизни я потратила на попытки забеременеть, пока в одной клинике нам не помогли. Я сходила на прием и уже в следующем месяце увидела заветные две полоски. Радости не было. Было лишь облегчение.
— Зачем же ты так мучала себя? — Олег смотрел на неё, и в его взгляде читалось недоумение. — Зачем все это?
— Я не знаю, — ответила ему Яна, пожимая плечами. — Не знаю. Это было как наваждение. Я плыла по течению, уверяя себя, что так будет лучше. Я должна была быть как все: с семьей, с детьми. Ты можешь меня осуждать, но я не буду оправдываться.
— Я и не думал осуждать! — попытался вставить своё слово Олег.
— Думал! — перебила его Яна. Она долго хранила свои мысли в себе, и теперь всё выходило наружу. — Меня все всегда осуждали. Почему Яночка не найдет себе мужика? Почему Яночка не выйдет замуж? Почему не родит, почему терпит, почему живет с нелюбимым человеком. Почему, почему, почему. За близость с тобой, поверь мне, будут осуждать тоже. Сейчас меня пока жалеют. Родные, знакомые. Даже коллеги с работы уже знают, что Яночка потеряла мужа. А когда узнают про тебя, начнут презирать. Как этот так, только мужа схоронила, а уже под другого легла. Но мне плевать. Всем не угодишь. Только жизнь сломаешь, подменив свои желания навязанными ценностями.
Она снова замолчала и достала очередную фотографию из свадебного альбома. Оторвав от нее несколько полосок, она вновь подняла глаза на Олега и продолжила:
— Когда я забеременела, всё стало еще хуже. У мужа появились проблемы на работе: зарплаты уменьшили, премии отменили, ходили слухи о сокращении. Денег нам хватало, он успел кое-что скопить, но долго так продолжаться не могло. Его терзало, что скоро родится ребенок, и ему придется нести ответственность за троих. Мои гормональные истерики не добавляли ему спокойствия. Муж стал выпивать, и после очередной ссоры уехал из дома на неделю. А когда вернулся, с ним стали происходить странные вещи. Он стал вспыльчив. То, чего раньше он даже не замечал, теперь выводило его из себя. Он срывался на незнакомых людях, ввязывался в потасовки. Грубил в магазинах, в поликлиниках. Он стал жёстче, уверенней в себе и настойчивей. Ко мне его отношение тоже изменилось: иногда, как по мановению руки, он превращался в другого человека и кричал на меня, унижал. Бывало он даже бил меня. Не часто и не сильно, но пару раз я получила крепкие пощечины. В такие моменты его глаза становились абсолютно безумными. Господи, Олег, ты даже не представляешь, как страшно мне было в такие моменты. Иногда я думала, он убьет меня. Потом, не буду лгать, он всегда просил прощение, оправдывался. Я, в свою очередь, прощала и терпела, потому что, как мне тогда казалось, ребенок, которого я к тому времени уже полюбила всем сердцем, не должен жить без отца.
Очередная фотография из альбома была уничтожена, после чего альбом полетел в угол комнаты. Яна подняла на Олега полные печали глаза, горько усмехнулась и произнесла:
— Я потратила годы в угоду другим, а теперь сижу и рву свадебные фотографии. Мой муж, которого я ненавидела, погиб. Мой сын уже третий месяц лежит в больнице и может умереть. Моя жизнь рушится. А я по уши влюбилась в того, кто сыграл немаловажную роль в произошедшей аварии. И трахаюсь с ним в то время, когда должна стирать в кровь колени и молить Бога о здоровье сына. Я ужасный человек.
— Нет, Яна, ты прекрасный человек, — сказал Олег, и, присев рядом с девушкой на диван, приобнял её. — Теперь я всегда буду рядом с тобой и никогда не покину. Можем пока не афишировать наши отношения, если это гнетет тебя. Просто знай: ты моя жена. Здесь, в душе ты уже моя жена. А штамп мы всегда успеем поставить. И твоего сына я уже люблю, как собственного. Он выживет, и мы выходим его, обещаю. Я продам свою машину, займу у родителей, мы найдем деньги на лечение. А потом я вернусь к своей работе или найду что-то более достойное. Мы заживем «как все», дружной любящей семьёй. И никто более не посмеет упрекнуть тебя. Обещаю. Нам ничего не мешает быть счастливыми. Позволь мне стать частью твоей жизни.