— Зато хоть не передохнут! — воскликнула Даша. — Может быть, это и есть хоть какой-то выход?
— Так зерно же воруют на корм! И за несколько месяцев по пять тысяч в карман кладут.
Дашины родители, да и сама Даша поражены были таким размахом.
— Во дают! — вскричал отец. — Мамуля! Поедем на заработки!
— Сиди! — с живостью школьной девчонки ответила мать. — У тебя они передохнут, еще доплачивать будешь.
— Я за ними даже не гонюся! Что вы! — говорила гостья, — а учителя наши на них глядят и тоже ищут приработка. Часов нахватают через силу… Какие тут интересы! Кроме материальных — ничего.
— Всюду сейчас все за деньги делается или по блату, — поддакнул ее муж. — Люди поумнели, хотят все иметь. Потребляем больше, чем производим.
— Намаялись, — заметила Дашина мать. — А сейчас расслабились. Не так уже боятся, как при Сталине.
— Помогаем всему миру, — добавил подполковник: непонятно было, одобряет он это или осуждает. — И вооружаться приходится, нельзя отставать.
— Пусть лошадь думает, у нее голова большая! — объявил Владимир Иванович, наливая себе и другу.
— А я тебе скажу, Володя, — с пьяной доверительностью наклонился к нему подполковник — раньше был порядок. После войны за короткий срок города отстроили, хозяйство восстановили. И жизнь становилась лучше! Все время снижались цены, хоть не намного. И все радовались. А теперь одних потерь… Все воруют. Хотят — выходят на работу, не хотят — не выходят. Если запой — так не выходят. Хулиганство, взятки! При Сталине так бы не посмели.
— Ну так что бы ты предложил, если бы тебя спросили?
— Нужен Сталин, новый Сталин! — отвечал подвыпивший гость.
— Ну как же так! — возмутилась Даша. — Ведь какой ценой достигался такой порядок! Аресты, страх…
— А лучше, когда человек хулиганит, а милиция его тронуть боится? — сказал гость, переглянувшись с женой, которая одобрительно его слушала — А воровство? Мы без палки жить не можем. Сталин был вовсе не злой, народ его до сих пор уважает.
— Иначе нельзя было в тех условиях, — авторитетно поддержала его жена.
— Тогда… тогда двое работают, а третий за ними следит и про них докладывает. Разве это жизнь? — возмутилась Даша. — Я даже не понимаю, как вы тогда жили. Так мучить людей!..
— Вот это наше русское всепрощение! — сказал подполковник. Это наша беда.
— Хорошо, а в чьих руках должна быть палка? — не унималась Даша. — Где гарантия, что те, кто возьмет палку, не воспользуются ею в своих интересах? А для себя создадут бесконтрольность!
— Вот так у нас многие рассуждают, — самодовольно усмехнулся подполковник, говоривший теперь с одной Дашей как с достойным оппонентом. — А я вот что скажу: тогда социализму не продержаться. Или — или. Либо Сталина — либо остается отступить назад к проклятому капитализму. Тогда сама рыночная конъюнктура, конкуренция заставят работать. И уж без дураков! Соки выжмут.
— Ну ты даешь! — уважительно сказал осовевший в конец Владимир Иванович. — Пусть лошадь…
— Мы так говорим потому, что Россию любим, — сказал гость проникновенно, — и нам обидно. Случись какая заварушка, полезет кто на Россию, все встанут на защиту. И против социализма никто не возражает! Но ведь образовалась партийная буржуазия! Разве это социализм?
— Она еще при Сталине образовалась, — возразила Даша. — А сейчас просто получила дальнейшее развитие…
— Ну нет, Сталин на них жал!
— Все-таки без Сталина было бы гораздо меньше жертв и страданий. Всюду в мире страдания. Но таких массовых арестов, страха доносов, такой ловкой обработки умов…
— Сталин всех сумел зажать. Иначе бы не победил Гитлера.
— Победил, — согласилась Даша, — благодаря строжайшей дисциплине и внедрению в массовое сознание высоких, воодушевляющих целей.
— Мамуля! Неси пирог! — шумел отец. — Дашку втолкнем в аспирантуру! Я говорил: надо к Сане!
— Сейчас! Так и взяли! — цыкнула на него жена. — Давайте пить чай! — Она включила электрический самовар, принесла пирог из кухни.
Потом были, как всегда, шумные воспоминания о юности и в бессвязных возгласах, как всегда, фигурировали "наша бражка", "Нинка косая"…
— Споем, Володька! — предложил охмелевший подполковник. И они вдвоем затянули "Прощай, любимый город".
Ночью гости уехали, достаточно к этому времени протрезвев.
Утром Даша на кухне пила с родителями чай, слушая по радио воскресную передачу "С добрым утром!!".
— Пойдем к Сане! — сказал отец. — Можно еще попробовать…