— Устала, хватит! — воскликнула Даша.
Но оставался еще последний томик.
14. ГДЕ ВРАНЬЕ? ГДЕ ПРАВДА?
XVI съезд. И последний том — 13-й.
К этому времени уже никто не смел выйти на трибуну с критикой. Сталин знал: хорошенько нажмешь на людей — всего добьешься. Главное — репрессивный аппарат полностью в его руках. Удалось потихоньку захватить полный контроль над партийным и советским аппаратом. Теперь можно было не церемониться.
"Тов. Демьяну Бедному… Вы расцениваете решение ЦК как "петлю, как признак того, что пришел час моей (т. е. Вашей) катастрофы", — читала Даша письмо Сталина. — Почему, на каком основании?.. Десятки поэтов и писателей одергивал ЦК, когда они допускали отдельные ошибки. Вы все это считали нормальным и понятным. А вот, когда ЦК оказался вынужденным подвергнуть критике Ваши ошибки, Вы вдруг зафыркали и стали кричать о "петле". На каком основании? Может быть, решение ЦК не обязательно для Вас? Может быть, Ваши стихотворения выше всякой критики? Не находите ли, что Вы заразились некоторой неприятной болезнью, называемой зазнайством?
В чем существо Ваших ошибок. Оно состоит в том, что критика недостатков жизни и быта СССР, критика обязательная и нужная, развитая Вами метко и умело, увлекла Вас сверх меры, и, увлекши Вас, стала перерастать в Ваших произведениях в клевету на СССР, на его прошлое, на его настоящее".
Кто может с точностью определить, до какого предела произведение — критика и с какого момента начиная — клевета? Любой автор станет бояться нечаянно перейти этот предел. Кто как не Сталин явился "отцом" лакировки действительности, бесконфликтности? Тогда-то и начала зарождаться публицистика "дежурного пафоса и умиления успехами".
Сталин рассказывал в беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом в 1931 году: когда большевики пришли к власти, они сначала проявляли по отношению к своим врагам мягкость. Но очень скоро выяснилось, что чем мягче они относились к врагам, тем больше сопротивления эти враги оказывали.
И вот впечатление Эмиля Людвига: "Мне кажется, что значительная часть населения Советского Союза испытывает чувство страха, боязни перед Советской властью и что на этом чувстве страха в определенной мере покоится устойчивость советской власти".
А что потом? В колхозах долго работали за "палочки"… В городах коммуналки, мизерная зарплата и такая же, как в деревне, полная зависимость от начальства. Ограбление и запугивание народа при Сталине достигли невиданных размеров. Но это всегда оправдывали великими задачами.
"И все-таки, — думала между тем Даша, — масса трудящихся поддерживала советский режим не только из страха, не только вследствие манипуляций над общественным мнением. Перед ними словно открылись новые горизонты. Они вышли на авансцену жизни, теперь из их среды черпались кадры для подготовки новых руководителей, новой интеллигенции, их чувство своей значимости возросло. Эти массы были неприхотливы и доверчивы. Атмосфера праздничного подъема постепенно ими овладевала. Пусть атмосфера эта создавалась целенаправленно, она рождала самоотверженный энтузиазм и помогала переносить трудности".
Противоречивость возникавшей картины вызывала у Даши беспокойство. Хорошо это было или плохо? Правильно или неправильно? Может быть, все, что делал Сталин, было единственно правильным в связи с низким уровнем окружающей среды? Пусть даже и его человеческие слабости, амбиции имели место. Он ведь не святой. А что, если, действительно, нельзя было иначе?
Незаметно, исподволь шло новое расслоение людей. Родители, занявшие выгодное положение, тащили за собой детей. Путь наверх был еще относительно просторным. Нынешней толкотни еще не было.
Но при нем утвердилось новое отношение к труду (важный элемент подлинного социализма!). Самоотверженный труд на благо страны становился делом чести. Потом без Сталина постепенно это отношение было утрачено. А карьеризм и "показуха" (бывшие еще при нем) стали потом все больше распространяться. t
Даша перелистывала страницы последнего тома в смятении. Какой-то беспросветный мрак. И одновременно вспоминались бодрые счастливые лица документальной кинохроники тех времен. Где вранье? Где правда?
Доклад на Пленуме ЦК и ЦКК. Итоги 1-й пятилетки. Январь 1933 года.
Одни буржуазные газеты писали о провале пятилетки, называя ее спекуляцией. Другие восхищались гигантскими темпами: "Советский Союз работал с интенсивностью военного времени над созидательной задачей построения основ новой жизни. Лицо страны меняется буквально до неузнаваемости…". Где вранье? Где правда? Какой-то запутанный лабиринт…