Вообще для 10-го класса нужно понимание современной истории, даже спорных ее проблем. Хотя бы для себя понять, иметь собственное мнение. Тогда станет ясней все нынешнее.
Безотчетное чувство сродни любопытству… Захотелось приблизиться к этой неясной теме. Войти в нее, как вступает путешественник на неведомые, полные тайн острова. Почитать самого Сталина! Хотя бы просмотреть,1982 год. Прочитаем Сталина и мы вместе с Дашей.
2. В ДАЛЬНЕМ УГЛУ
После грозы в тот же день Даша отправилась в родительскую квартиру. Прихватила свой комплект ключей, поскольку родители на даче. Накинула куртку из искусственной кожи поверх сарафана, сунула ноги в сабо на толстой подошве.
Родительский район, бывшая рабочая слобода, — густонаселенный, душноватый. Здесь какие-то заводы, меховая, ткацкая, чулочная фабрики.
До родительской двухкомнатной на метро минут двадцать.
Выйдя из метро, она пошла пешком через мост к массивному, послевоенной постройки дому, занимавшему целый квартал.
Слитые воедино корпуса, как могучие утесы, окружали довольно грязный проходной двор, где всегда было многолюдно, стояли всевозможные машины — от нарядных "Волг" до крохотных инвалидных с ручным управлением, а с очередного грузовика полупьяные личности таскали на склад ящики с продуктами (в доме гастроном, булочная, кафетерий). Пройдя под аркой во двор, Даша поскользнулась было на каком-то растоптанном огрызке, но, качнувшись, твердо устояла и, наконец, вошла в облупленный подъезд, выходивший на двор. Парадные двери с выходом на улицу в этом мощном доме имелись, но были повсюду заколочены и покрыты пылью.
У отца в большой комнате — книжные шкафы во всю стену. Даша никогда не видела, чтобы он читал. И не для интерьера у него книги, куда там! Просто все покупает, что ни попадется. Как бабочка на свет, летит на приманку названий авторитетов. А потом чуть просмотрит и отправляет на полки. Восторженный, шумный, как ребенок, хотя и пенсионер.
Мать не слишком его обуздывала: пусть порадуется человек.
В большой комнате на столе, на жестком диванчике, на облезлом кресле горы книг и журналов, не поместившихся в шкафах. На полу кипы старых, пожелтевших газет. Сверху валялась брошюра с многообещающим названием: "Как накормить человечество".
Центральное место в застекленных шкафах занимали Маркс, Энгельс, Ленин, книги современных деятелей от Брежнева до Гречко. Чуть пониже — энциклопедия.
Томики Сталина, как бедные родственники, были теперь загнаны в нижний ящик в самый дальний угол рядом с ненужной макулатурой. Отец после разоблачений XX съезда охладел к прежнему кумиру. (Отец — человек толпы", легко внушаемый, шумный).
В районной библиотеке Сталина спрашивать и вовсе неудобно.
Присев на лесенку, стоявшую возле шкафа, Даша перелистывала у страницы. В ситцевом, пестром сарафане и тапочках (куртку с туфлями оставила в коридоре) — словно стройная натурщица, позирующая для картины "Просвещение".
Эти томики с подчеркнутыми когда-то строками заезженных цитат! К ним подходили с трепетом восторга и страха…
Составить обо всем собственное мнение. Посмотреть на прошлое с точки зрения того, что сегодня в 1982 году, известно. Для Сталина это сегодняшнее было далеким будущим.
И какое-то странное чувство: словно так изучая историю — самостоятельно, критически, — совершаешь что-то недозволенное. Какое-то неприятное чувство. Это ей передалось от родных. Они запуганные. Всегда повторяли только готовые формулировки.
И покойный дедушка, мамин отец, родившийся на грани веков, был всегда осторожен, молчалив. Когда-то давно дедушка был чекистом. Худой с лысой головой и пронзительными глазами. А еще мальчонкой-сиротой работал на фабрике. Бледный барачный недоросток. Когда на фабрику привозили сырье, мастер иногда приказывал: "Завтра пойдешь на разгрузку или больше совсем не приходи!". "Я по три дня потом лежал на койке истекая кровью", — вспоминал дедушка хмуро.
Не понимали главного тогдашние хозяева жизни: беспощадный мститель вышел из униженного сироты.
Но чекистской карьеры он не сделал — якобы возражал против каких-то злоупотреблений: то его начальник хотел присвоить чьи-то вещественные доказательства, то еще что-то. Даша не слишком вникала — дела столетней давности.
Вначале Даша и ее родители жили у дедушки с бабушкой в маленьком южном городке. Домик из белого известняка, дворик, заросший виноградом.