Через час, проанализировав полученные от Сани материалы, Китяж взял бинокль, карты, компас, рацию и ВСС, и растворился в осеннем лесу. Вся эта ситуация напоминала ему волчью охоту, только адреналина в крови было заметно больше. И это его ещё больше мобилизовало.
Буквально через полсотни шагов, лес, из мягкого и пушистого начал превращаться в глухой, а затем и в злой. Такой лес может попортить жизнь неподготовленному человеку. Он может кружить его на одном месте, не давая выйти, пока, наконец, не наиграется или наоборот, окончательно не заберёт жизнь бедолаги. Лес жил своей жизнью и нахождение здесь постороннего в его планы сегодня явно не вписывалось. Он цеплялся сучьями и вывороченными кореньями за маскхалат Китяжа, пока не понял: «ОН СВОЙ». И тогда лес отступил. Нет, он продолжал быть тем же непролазным буреломом. Вот только Тяжин двигался по нему мягко и бесшумно, периодически останавливаясь, для того чтобы свериться с картой и прислушаться.
Он шёл всего в пяти метрах от дороги, но заметить его было практически нереально. Он был у себя дома. «Сканнер» показывал всю живность в передней полусфере на расстоянии трёхсот метров. Мелкая живность и насекомые были отсеяны сразу, ибо земля ими кишила. Шутка ли — зима на носу. Дальше были отсеяны мелкие грызуны. Всех остальных Китяж оставил в зоне «видимости».
Он шёл уже больше полутора часов, когда «сканнер» моргнул двумя жирными точками. Точки стояли на месте, чуть правее от него. Прямо на дороге.
«Лосиха с лосёнком», — подумал он, но услышал человеческий хохот, — «А нет. Эти — на двух ногах». Он перевёл сканнер в три плоскости и наложил его на изображение, получаемое им естественным путём — через глаза. Вот тут-то и началось самое интересное. Те точки, которые были на его сканнере, сразу превратились в сорок, сидящих на деревьях, двух зайцев зарывавших какие-то припасы на зиму, лисицу, наблюдающую за этими зайцами и двух человек, курящих на дороге.
«Вот и первая встреча, мальчики» — усмехнулся Тяжин и медленно, чтобы, ни дай Бог, не хрустнула какая-нибудь веточка, стал подбираться к неизвестным, стоящим в глухом лесу в семи километрах от трассы, мужикам.
Закинув DCC за спину, Китяж достал ТТ, аккуратно дослал патрон, а в левую руку взял нож. Так, на всякий случай. Сквозь сучья к дороге он стал пробираться ещё осторожнее, вымеряя каждый шаг, каждое движение. Шаг — остановка — оценка обстановки — шаг. Голоса были уже совсем близко — Тяжин мог уже разглядеть силуэты сквозь густой чапыжник, росший по краям обочины.
«Давай, Кир. Мозг может забыть. Тело — никогда. Ещё шаг и делай их! Ещё шаг… И… СТОЯТЬ!» — Наконец, Кирилл смог хорошенько разглядеть этих, с позволения сказать, людей. Виду они были непотребного, а возраста неопределённого. Огромные резиновые сапоги на ногах, штаны производства тысяча восемьсот мохнатого года, фуфайки и кепки на головах. А самое главное — в руках у них были корзины. «Тьфу! Моп твою ять. Чуть грибников не порешил!» — выругался про себя Китяж, и стал отползать от дороги ещё медленнее.
— Вот, что хошь со мной делай, Петрович, — ясно проговорил один из мужиков, — А в сторону лагеря я не пойду. Не нравится мне там… Задницей чую, нет там грибов… И ягод нет, и живности не встретишь. Как эти…поселились, страшно там стало… Тихо, как в могиле…
— Да, бред это всё, — возразил второй, — Чистой воды бред! Ну приехали дети…
— Ты этих детей видел? ВОТ! А я видел… — первый глубоко затянулся, — Там самому младшему лет двадцать. И участковый не спроста сбежал… А может и не сбежал вовсе… Может грохнули его и всего делов…
— Ну ладно, Сеня… Не хочешь — не пойдём. Можно к шахтам пусковым сходить, там, говорят, полоса белых пошла…
И мужики пошли в сторону, откуда пришёл Китяж. А Китяж выдохнул, хлопнул себя по карманам и понял, что курево он забыл в Хаммви Фашиста…
Позицию он занял шикарную. Лагерь располагался в низине, на берегу речки. А на другой стороне, была скала, метров тридцать высотой с непролазными кустами шиповника сверху. Никакому идиоту и в голову не придёт туда лезть. Никакому, кроме Китяжа.
Расположившись в колючих кустах, он стал сверять местность с картами и фотографиями, которые передал Саня, попутно фиксируя передвижения людей по территории. Если отбросить тот факт, что «пионеры» жившие в этом лагере, возраста были совсем не пионерского, то, вроде, всё было спокойно и не вызывало подозрений. Основной корпус — добротный сруб — стоял посреди территории. Там, скорее всего, жили старшие, которые и привезли сюда этих «деток». Сами же «детки» разместились в трех щитовых домиках. Ещё была столовая и хозблок. Всё это казалось, в принципе, не особо и подозрительным, если бы не одно «но». Первое, было то, что территория лагеря была обнесена свеженькой «колючкой». Второе — в местах, где «колючка» подходила к берегу, сидели по два бородатых «малыша». Сидели и ничего не делали. При условии, что все в лагере были чем-то заняты, это уже вызывало некоторые подозрения. Но и на них можно было посмотреть сквозь пальцы. А вот то, что на машинах были исключительно дагестанские номера, насторожило Кирилла ещё больше. Ведь было известно, что «детки» приехали из Чечни, а не из Дагестана. Машин на территории он насчитал восемь штук. Все, исключительно отечественно производства. Сплошные «шестёрки» да «девятки».
Но и это не особо напрягало Тяжина. Все сомнения развеялись, когда он услышал сигнал автомобиля. Из будки у ворот выскочил человек с автоматом и отворил створки, пропуская огромный, чёрный «Мерседес» S — класса. А вышедший из него человек развеял все остававшиеся в глубине души сомнения. Это был «однорукий».
Тяжин машинально положил бинокль на каменистую землю и взялся за ВСС. Голова старого знакомого моментом оказалось в «маркере». «Нет, дружище. Пока наблюдай. Имей терпение. Завалишь его сейчас — завалишь всё дело. Никуда он не денется». Он медленно, неохотно отложил ВСС и зажал тангенту.
— Здесь Китяж, здесь Китяж. Фашист ответь.
— Ш-ш. Фашист на приёме.
— Ты не поверишь, кого я здесь встретил, — Кирилл снова взял бинокль.
— Ш-ш. Иисуса Христа и его Двенадцать Апостолов? — хихикнул Фашист.
— Веселее. Старого друга… Хасанчика…
— Ш-ш…
— Не понял тебя. Повтори.
— Ш-ш. Нет… Ничего. Что там по работе?
— Работы хватает. Дождусь смены постов и приду. Ты пока вещь собери и подъезжай. Километров семь проедешь и вставай, чтобы не нашуметь. Конец связи.
— Ш-ш. Принял. Конец связи.
К двум часам дня распогодилось. Солнце, отдавая последнее осеннее тепло, даже слегка пригревало. Кирилл продолжал наблюдение. Он уже отлично ориентировался в расположении лагеря и без труда заметил, как из столовой вышел бородатый повар и понёс в штаб на подносе обед. Тяжин даже смог разглядеть в бинокль, что обед был на две персоны.
Управился он быстро. Затем он ударил куском арматуры по рельсу, висевшему рядом со столовой, и все свободные люди пошли обедать. Организованно, слаженно, как по команде. Обедали долго, около часа. Теперь можно было посчитать количество постов. А их было, ни много ни мало — семь штук. Два поста по берегу реки, один у штаба, один у ворот, один в центре лагеря, на спортплощадке и ещё один «малыш» постоянно ходил по периметру, переговариваясь с остальными караульными. А ещё караульные иногда переговаривались друг с другом по рациям.
Внимательный читатель скажет: «Где же семь, когда шесть»! Правильно. Седьмой пост Тяжин заметил совершенно случайно. И то, не без помощи небесного светила, которое светило ему в затылок. Он заметил Блик от оптики на чердаке одного из нежилых строений. Повар с мисками обошёл всех постовых и, в конце концов, зашёл в этот домик, чем подтвердил догадку Китяжа.
Сделав все отметки на карте, обозначив сектора и дистанции, а также, просканировав радиочастоты, Кирилл уже было собрался уходить, чтобы к ужину быть готовым, как его остановил тот же повар. Дядька в грязном колпаке, свистнул одного из бандитов, взял миску с какими-то объедками и пошёл к хозблоку. Заметил это не только Китяж, но и многие вышедшие на свежий воздух после обеда. Среди них, кстати, Кирилл заметил пару вполне приличных бойцов европейской внешности, которых он сразу определил либо Прибалтами либо националистами УНА-УНСО. Эти держались обособлено, отдельно от остальных.