СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.
ЭКЗ. ЕДИНСТВЕННЫЙ
25 сентября 2006 г.
22 ч. 50 м.
Служебное донесение.
25 сентября с.г. мною, оперативным дежурным по в/ч? 44388капитаном Зароковым, в 22 ч. 10 м. был получен телефонный звонок по закрытому каналу связи. Звонивший представился прапорщиком Анатолиевым (позывной «Фашист») и продиктовал следующий текст: «Обнаружил превосходящие силы противника во главе с разыскиваемым военным преступником Хасаном Закировым. Веду бой. Пеленг по сигналу данной станции. Жду к 6.00. Китяж.»
Одновременно с записью данного текста я, следуя внутренней инструкции, нажал кнопку запись на переговорном пункте. Также мною был отдан приказ об установлении местоположения звонившего и установлении его личности.
После передачи текста, звонивший не выключал телефон ещё четыре минуты тридцать шесть секунд.
Проанализировав все факты по данному происшествию, докладываю:
1. Фонетический и голосовой анализ подтверждает, что голос звонившего действительно принадлежит прапорщику запаса Анатолиеву (позывной «Фашист»)
2. Анатолиев пробыл на связи 5 м. 18с., что подтверждает его намерения обнаружить себя.
3. Анализ космической фотосъёмки подтверждает наличие активности южнее запеленгованной точки (Детский летний лагерь «Красная Зорька»).
4. Позывной «Китяж» принадлежит лейтенанту ГРУ в запасе Тяжину, который проходил службу в 173 ОО СпН, 22 ОБ СпН. Вместе с прапорщиком Анатолиевым в 2000-м году в р. Чечня.
Оперативный дежурный по в/ч? 44388
Капитан Зароков П.А.
Приложение: стенограмма разговора с пр. Анатолиевым — 1 экз. 1л.
Глава 10
Бывший Санкт-Петербург
Ныне 78-й регион,
Садовая-Спасская-Сенная
27 августа 2012 года.
Садовая — один из ключевых районов региона. Сразу три линии пересекаются. И пусть «четвёртая» и «пятая» не самые большие, «вторая» — по истине огромна. Чтобы проехать её от «Купчино» до «Парнаса» вам понадобится около часа. Не мудрено, что в начале седьмого вечера, 14 августа 2012 года народу здесь было много. Сами понимаете — «Час пик». А вы бывали в Питерском метро в «час пик»?
Вот и сейчас, народу было не меряно! А ещё на станциях царило небывалое оживление. Шутка ли, из Москвы приехал представитель президента, назначен новый командующий объекта, а ещё, сегодня обещали паёк. Скорей бы, а то некоторые уже начали ловить крыс. Штатного станционного запаса, которого должно было хватить на два дня до подвоза основных запасов, хватило на четыре. А потом он закончился. Как ни крути, а всё в этой жизни заканчивается.
Терпения народа хватило ровно на два дня, затем все поняли — началась «Блокада». Только похуже чем была в Великую войну. Если тогда продукты поставляли по «Дороге жизни», то сейчас жители северных районов города пытались помочь своим «южным» братьям по несчастью по «Тоннелю смерти».
Почему его так назвали? Да потому, что находиться там было смертельно опасно. И не по тому, что фон там зашкаливал. Вовсе нет, фон там был чуть выше естественного. Назвали его так совсем по другой причине. Бывало, зайдёт человек с одной стороны тоннеля, а с другой так и не появится… И не просто не появится — пропадёт. Ни трупа нет, ни крови, ни каких следов борьбы. Был человек — и нет.
И, всё равно, через этот узкий, не шире полутора метров, коридор, караваны добровольцев умудрялись переносить до полтонны муки в день. И столько же консервов. Но, что такое тонна продуктов для двухсот тысяч человек? Пять грамм на человека. ПЯТЬ!!! Тогда-то и появились сталкеры. Герои станций. Это они несли сверху всё, что можно было пустить в пищу. Зачастую рискуя жизнями, они делали по пять-шесть ходок в сутки. Они несли консервы, муку, крупы, сигареты и алкоголь. Употребление алкоголя на станциях было запрещено, но сталкерам разрешалось пить сколько душе угодно. Все прекрасно понимали, что жить им осталось всего — ничего. Как тем спасателям в Чернобыле или на Фукусиме. Ведь человек, получивший одну смертельную дозу радиации, уже не боится получить вторую. Семи смертям не бывать, а одной не миновать.
Но не радиация была основной опасностью сталкеров. Страшнее неё были жители, не успевшие укрыться в спасительном метро, но умудрившиеся выжить. За продукты питания, медикаменты и оружие развернулась настоящая война. Всех против всех. Безусловно, в выигрыше оказались те, кто первыми нашёл что-нибудь стреляющее. «Право Кольта» ещё никто не отменял. В первые дни вылазок перестрелки наверху гремели с завидным постоянством. Радиация и бандитизм косили сталкеров, как грибники режут опят с пенька. Потом, перестрелки пошли на спад. Одним было не выжить без других. Сталкеры носили наверх чистую питьевую воду, средства защиты, бинты и прочую дребедень, коей в подземке было с избытком. Верхние меняли это всё на продукты питания, чай, алкоголь и боеприпасы, не переставая, однако, воевать между собой за «сладкие куски» на окраинах города. Самые сильные банды были именно там. В «Весёлом посёлке», Рыбацком, Купчино и на Юго-западе. В северных районах было сложнее. Из-за того что «Северный» склад открылся как и полагалось, «нижние» даже не пытались вылезти к «верхним». В общем, каждый выживал, как мог… А вы думали что жизнь после ядерного удара это прогулка в «Дисней ленд»? Извините, но я вас разочарую… Вот такая вот, блин, загагулина…
Находиться по территории метрополитена с огнестрельным оружием запрещено. Это знают все, кто бывал в подземке. Но, этому человеку, похоже, был не писан данный закон. Да и вид у него был вовсе не рядовой. Мало того, что в руках он держал новенький АКС-107, так ещё и одет он был так, будто только что вышел из дорогого бутика «Хуго Босс» или «Бриони». Дорогой костюм, белоснежная рубашка, новенькие, скрипучие ботинки и галстук ручной вязки. Оставалось только надеть шляпу, и всё — Чикагская мафия на прогулке. Шёл молча. Народ, видя выражение его лица и воронёную сталь в руках, просто расступался. Разваливался, как лимон, разрезанный на две половинки.
За ним шли ещё трое. Все в форме. Двое молодых вели высшего офицера. Некоторые из особо посвящённых утверждали потом, что это был генерал Поспелов.
Странный кортеж появился, не пойми откуда. Вышел из какой-то неприметной дверцы на платформе «Сенная площадь». Тот, что был в костюме, посмотрел на генерала, кивнул сопровождавших его бойцов, и решительно шагнул в сторону переходов станции. Шёл он так, будто ходил по этому маршруту каждый день по пятнадцать раз, хотя все жившие на «Сенной» могли поклясться, что видели его здесь впервые.
Выйдя на центральный вестибюль «Сенной», вооружённый человек в костюме посмотрел сначала направо и увидев там закрытый Гермо-гейт, посмотрел налево. Там были два перехода, На «Садовую» и «Спасскую». А ещё там был народ. Много народа. Причём, основная масса сидела на полу или на топчанах, которые достали из специальных кладовых. Кто-то занимался обустройством более серьёзного жилища, компания молодых ребят, явно ехавших в поход, поставили между колоннами станции сразу четыре палатки. У этой компании имелся газовый примус, мангал и ещё много всякой нужной в походе всячины. Вот только припасы уже закончились и они, грустно урча животами, лишь сидели у своих жилищ и что-то тихо рассказывали друг другу.
Человек с автоматом осмотрел станцию, будто оценивая обстановку, затем, легонько махнув рукой бойцам, неспешно пошёл в сторону переходов. Те жители «Садовой», кто стоял — прижимались к стенам от его взгляда. Те, кто сидел или лежал на топчанах — поджимали ноги.
Молодой да ранний лейтенант полиции, увидав такую картину, мухой пробежал по лестнице перехода между «Садовой» и «Сенной», и на ходу расстёгивая кобуру, громко крикнул:
— Стоять! Руки на голову.
Но человек в костюме не повёл и ухом. Затем полисмен увидел и военных, сопровождавших генерала. Только тогда человек с автоматом на плече остановился, медленно повернул голову и посмотрел на полицейского, поднял левую руку и медленно погрозил пальцем. Полицейский шарахнулся от автоматчика, как вампир от чеснока. Но испугался он не пальца. Взгляда! А взгляд говорил: «Только рыпнись, сука! Раздавлю! Размажу! Сокрушу!» И полицейский понял — не шутит автоматчик. Волчара! Раздавит. Размажет! Да и военные с ним. А то, что с автоматом, так то и не страшно вовсе. Не стреляет же и, слава Богу. А взгляд так и сверлит!