— С превеликим удовольствием, — улыбнулся гостеприимный филолог, ругающийся «по фене», — Вы знаете, у меня лучший чай во всей округе, — он указал рукой куда присесть Китяжу и его команде. Место, на которое указал чайханщик, насторожило Китяжа ещё больше. В притык к кабине автобуса который ещё две недели назад возил всемирно известную хоккейную команду, под углом девяносто градусов находился полуприцеп. Причём он тоже был завален на бок, как КамАЗ.
«Не очень, местечко» — прикинул Тяжин, — «Единственный плюс, что спина прикрыта», — он сел в угол. Никотин думал также как и Китяж, а вот Тёма с Доном не особо соображали в тактическом построении и уж тем более в «посидении». Они уселись спиной к основной массе народа. Кирилл посмотрел на Дона и тихо сказал.
— Сядь рядом со мной. Тёма, к Никотину. Ничего не есть и не пить. Быть предельно внимательным. Всем.
Парни кивнули и Тяжин принялся осматривать «посетителей» этого злачного заведения. Оказалось, что относительно чистый здесь не только Куйбышев. Была ещё парочка девчонок-близняшек, лет семнадцати. Они были тут типа официанток. Одна из них подошла к их столику и с улыбкой спросила:
— Что желают господа освободители?
— Благодарим вас, — кивнул Китяж, — но у нас своё. У вас можно со своим?
Девочка вопросительно посмотрела на Куйбышева. Тот кивнул и она, так же, улыбаясь, ответила, — Для вас, конечно можно. И можете снять средства индивидуальной защиты. Здесь фон минимальный, — Китяж действительно обратил внимание, что счётчик практически не пищит.
После её развёрнутого ответа, подошёл Куйбышев и сел на единственный свободный ящик. Кстати сказать, Команда Тяжина сидела на хороших кожаных креслах.
— Итак, господа. Позвольте отблагодарить вас за уничтожение Дёмы-Бобра. Галя! — он щёлкнул пальцами- Пять виски, за счёт заведения.
— Простите, Михаил Соломонович, но мы не будем. Дела у нас. И с чего вы взяли, что мы уничтожили какого-то Бобра?
— Ну, как же? — изумился Куйбышев, останавливая одну из близняшек, которая принесла пять стаканчиков с бурой жидкостью на дне, — Сегодня ночью на том берегу, такая война была. А с набережной всё видно. Это были точно вы. Ни кто в Питере не обладает такими винтовками, как у вас.
— Это — автоматы, — поправил его Тёма, но увидав, как посмотрел на него Китяж, спрятал глаза и замолчал.
— Тем более, господа военные, — весело закивал бывший профессор, — А позвольте спросить, что вы намерены делать сейчас?
— Уходить, — не моргнув глазом, соврал Китяж, — не покажите на карте, где здесь что, а то мы совсем заплутали. Мы сами с Новосибирска. Питер не знаем совсем.
— Расскажу и покажу, господа, — поспешил заверить его Китяж, — но, давайте, всё-таки, чайку.
— У нас свой, — Кирилл достал из вещмешка термос, в него, заботливо налил чай Дёмин сын и тайком положил его Китяжу в рюкзак. Обнаружил его Кирилл, когда разбирал содержимое, но команде своей ничего не сказал, — А вот стаканы бы не помешало.
— Стаканы есть. Галя! Пять стаканов нам. Чистых!
* * *На столе появилось пять кристально чистых, гранёных стакана. Галина худенькая бледная, девушка, с чуть раскосыми, карими глазами, работала очень быстро, расставляя стаканы перед разведчиками. Кирилл внимательно следил за каждым движением официантки.
Расставив стаканы, девушка исчезла, словно её и не было. Китяж глянул на команду и наконец, снял противогаз и перчатки. Открутив крышечку термоса, он разлил его содержимое по стаканам. Хватило ровно на пять.
— Ну, хозяин, — Тяжин поднял обжигающий стакан, — за твоё гостеприимство.
Парни тоже подняли стаканы и гаркнули:
— За гостеприимство!
Дальше беседа потекла своим неспешным чередом.
— А скажите мне, любезный Михаил Соломонович, — горячий чай немного горчил, но всё равно напоминал о доме, — Что это у вас за заведение.
— Заведение обычное, сынки, — улыбнулся филолог, — Надо же как-то выживать бедному профессору. А здесь люди оставшиеся собираются, вещи разные приносят, продукты, медикаменты, вы вот, например, патрончиков подкинете. По одному с человека. Итого четыре патрона.
— Не, отец, — покачал головой Никотин, — У нас патроны специфические. Они тебе ни к чему.
— Ну, почему же, — усмехнулся Куйбышев, — у вас какие? СП-5 или СП-6?
— Вот это да? — поперхнулся обжигающим чаем Тёма, — Филолог, говоришь?
— Филолог, сынок, филолог, — пренебрежительно закивал Куйбышев, чем и насторожил Китяжа, — Ты тут сколько? Пару дней? А я — с начала всего этого коллапса. И за пару недель изучил столько, сколько не знал за всю свою долгую жизнь.