«Нет, Саныч. Так дело не пойдёт. Надо придумать что-нибудь другое».
— Эй, вольный народ! — Кирилл сказал это нарочито громко, чтобы все, кто его конвоирует, услышали его слова, — Давайте хоть остановимся, перекурим!
— Курить вредно! — громко ответил тот, кто шёл у него за спиной, — Никотин убивает. Ты разве не в курсе? А если и не убивает, то я могу… — в подтверждение своих слов, он ткнул Тяжина стволом в спину, сильнее обычного.
— В курсе, в курсе, — Тяжин услышал до боли знакомую фразу и решил ковать железо, что говориться, не отходя от кассы, — Знавал я одного Никотина. Он так убивает, — на слове «так», Тяжин сделал особенный акцент, — Закачаешься. Бьёт, зараза, не больше раза. Но попадает не мимо глаза…
Тот, который вёл Китяжа, вдруг остановился и что-то тихо сказал своему коллеге. Тот громко ответил что-то типа «Петя Аццкий разберётся».
«Вот уже и командира своего вы мне слили» — про себя ухмыльнулся Китяж, — «Интересная у него погремуха. Петя Аццкий. Прямо как Аццкий Сотона…»
— Слышал? — конвойный снова ткнул Тяжина автоматом в спину. Только, на этот раз, сделал он это не сильно, нехотя, — Пятачок разберётся… — вдруг, конвоир вздрогнул. Кирилл понял это по очень резкому и очень короткому тычку ствола в спину, — Что там, Вася?
— Да, вроде крадётся кто, — послышался сзади тихий голос Васи, — А вроде и нет никого…
«А Ух ты, ещё и Пятачок! Вообще, праздник…» — Кирилл уже был доволен той нехитрой разведкой, которую он провёл.
— Так бахни туда!
— Тимур потом за каждый патрон спросит. Веди своего «зомбика»…
— Слышал, зомбик. Шагай вперёд…
— Слышал, — как можно мрачнее ответил он.
— Тогда, давай в темпе. Тут немного осталось. Километра полтора…
* * *Как Миша получил удар по затылку, он не помнил. Просто всё вокруг погасло. И звук, и изображение. А очнулся он от того, что ему было очень холодно. И не мудрено. Он был только в ХэБэ. Ни тёплого бушлата, поверх которого был надет маскхалат, ни самого маскхалата, ни шапки, ни перчаток, ни даже ботинок на его ногах не было. Оружия тоже не было. Остался только штык-нож, болтаться на поясе.
«Слава богу, что хоть пояс оставил! Кто же это? Китяж? Нет… он не мог. Я ему спину прикрывал. Павлов?… ПАВЛОВ!!! Сука!!!» — Михаил приподнялся на снегу и огляделся. Вокруг никого. Хотя… Мутным взглядом он заметил две шедшие на правом берегу фигуры. Причём, одной идти было явно неудобно, а вторая была нагружена тремя вещмешками.
«Вот ты где, упырь! Надо в бункер валить! Доложить. НЕТ! В бункер нельзя. Закроют сразу же, как сообщника. Надо Китяжа выручать! Вытаскивать, во что бы то ни стало. Всё, Козыревский. Поскакал.» — Миша растёр снегом уже начавшие неметь ступни и быстро пошёл по следам, оставленным Китяжем и Павловым. Он торопился, пытаясь сократить расстояние, ведь неизвестно, куда этот гад его заведёт.
И как он не спешил, а, всё равно, потерял эту весёлую парочку из виду. Когда он вышел на набережную у несостоявшегося «Охта-центра» ни Китяжа, ни Павлова наверху уже в помине не было. Это и радовало и огорчало одновременно. С одной стороны, можно не особо беспокоиться, что Павлов задумает обернуться и увидит его. С другой, может он уже заметил слежку и решил устроить засаду.
«Что ж. Семи смертям не бывать, а без Китяжа мне возврата нет…» — решил Михаил и уверенно, но в то же время, осторожно, пошагал по следам в сторону Среднеохтинского проспекта.
Здесь, были уже более или менее «живые» дома — у некоторых уцелели даже два этажа. Некогда любимый всеми «Спортивный» магазин на Среднеохтинском, был одним из таких «счастливчиков». Конечно, от витрин у него ничего не осталось. Да и внутри уже похозяйничали. Дальше, правее, когда-то стояло здание не то полиции, не то ГАИ. Сейчас от него осталась только разграбленная оружейка. Ещё дальше — завод… Что за завод? А хрен его знает…
Миша, любуясь этой апокалипсической картиной, и вспоминая, как хорошо было здесь раньше, не заметил, как следы свернули вправо, к Малоохтинскому. Пришлось возвращаться.
«Что-то ты расслабился, Мишка,»-сказал он сам себе, — «Соберись. А то, тебя сейчас первый встречный на перо поставит! А тебе ещё надо многое сделать! Приодеться, для начала, не мешало бы…»
После этих мыслей, он пошёл в «Спортивный». Без обуви в такую погоду очень туго. Пальцы на ногах уже горели огнём. Обморожение было на лицо. «Херня! Без пальцев на ногах прожить можно! Маресьев вон, вообще без ног летал!» — он начал шарить по разграбленному и захламлённому магазину.