Обувь, явно мешала, поэтому, когда он вышел на бетонные ступени, а дальше, на пандус, он просто снял уже ненужные обрезки сапог и поставил их прямо перед дверью. Бетонные плиты, которыми были облицованы стены коллектора, был такие же, как и в метро, и Козыревскому не составило труда залезть по ним на маленький козырёк над дверью.
Козырёк оказался очень узким, но Мишка, всё же умудрился присесть на нём на корточки и дважды стукнуть рукоятью штык-ножа в дверь. Стукнул, сразу встал и стал наблюдать, за тенью на противоположной стене. Тень появилась через десять секунд после стука и, за дверью послышался человеческий голос. Правда, Михаил не разобрал ни слова. Да и не надо было ему ничего разбирать. Он взялся за штык-нож двумя руками и приготовился прыгать, благо высота была не больше двух метров.
Но караульный, стоявший за дверью, не особо горел желанием выходить и проверять «кто там?». Он долго вглядывался в темноту иллюминатора и что-то говорил. Прошло не меньше минуты, пока, наконец, заскрежетали два засова и участок коллектора осветил яркий свет.
— Степа, а ты веришь в «Чёрного ассенизатора?» — конвоир недоверчиво посветил мощным фонарём сначала в одну сторону коллектора, затем в другую.
— Брехня всё это, — раздался сонный голос из комнаты, — Знаешь сколько таких сказок, — и Степа начал перечислять, — Чёрный Турист, Черный Байкер, Чёрный Пожарный, Чёрный Спелеолог, Эээээ… Чёрный Дембель и Чёрный Ловелас! — дальше Стёпа начал цитировать известный до удара фильм, — «И с тех пор ходит черный дембель по земле, и нет его чёрной душе покоя…» А-ха-ха, — дальше он перешёл на такой дикий хохот, от эха которого, в многокилометровой трубе, любой Чёрный Ассенизатор стал бы простым Чёрным Засерей.
— Слышь, Стёпа. Ты бы не ржал так. А то я чё-то очкую, — охранник от страха поёжился, — И потом, если Чёрного Ассенизатора нет, то кто же тогда мне эти сапоги подогнал?
— Вася!!! Один мой! — Крикнул Стёпа и видимо вскочил и побежал к караульному, но тот резко развернулся и правой рукой поднял старенький, потёртый АКСУ-74, держа палец на крючке.
— Спокойно, Степа. Надо было самому выходить. Тогда и сапожки бы пригрел. А так, — он медленно присел, взял резиновую обувь левой рукой, а правой продолжил держать автомат, — Извини. Кто раньше встал, того и тапки. Мои теперь сапожки. Порезанные, правда, но почти новые.
И тут Миша подпрыгнул, почти на месте. Почти, но не на месте. Он подался вперёд, в воздухе крутнулся волчком и двумя руками, а плюс ещё и всей своей массой, вогнал Васе в череп штык-нож по самую рукоять.
* * *Проверяющие из Главка не вызвали у жителей «Выборгской» ничего кроме раздражения. Для начала их всех построили, разделив по половому признаку. Так сказать: «Девочки налево, мальчики направо». Затем, эти две группы попросили построиться по возрасту. А дальше, вообще было непонятно что.
Двое проверяющих, похожих друг на друга, так, будто они были братьями, попросили администрацию станции подняться в контрольный зал, что был прямо у лестницы, а девушки, в чёрных облегающих одеждах, подняли автоматы «на изготовку» и никого, кроме этих двенадцати человек наверх не пустили.
В контрольном зале послышались какие-то шлепки, что-то упало, а затем, по громкой связи было объявлено примерно следующее:
«УВАЖАЕМЫЕ ЖИТЕЛИ СЛАНЦИИ „ВЫБОРГСКАЯ“! ЭТО ПЛАНОВАЯ ЭВАКУАЦИЯ. В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ПЕРЕГОН „ЧЕРНЫШЕВСКАЯ-ПЛОЩАДЬ ЛЕНИНА“ ВОССТАНОВЛЕН. ЖИТЕЛИ ВСЕХ СТАНЦИЙ НА ЮЖНОМ БЕРЕГУ НЕВЫ ЭВАКУИРОВАНЫ ЧЕРЕЗ СПЕЦИАЛЬНЫЙ ТОННЕЛЬ СНАБЖЕНИЯ. ПРОСИМ ВАС СОБЛЮДАТЬ СПОКОЙСТВИЕ. ПЕРВЫМИ ЭВАКУИРУЮТСЯ МУЖЧИНЫ, ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ПЕРЕГОНА „НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ — ГОРЬКОВСКАЯ“ СЛЕДОМ, ЖЕНЩИНЫ И ДЕТИ. СТАНЦИЯ „ПЛОЩАДЬ ЛЕНИНА“ УЖЕ ПОЛНОСТЬЮ ЭВАКУИРОВАНА. АДМИНИСТРАЦИЯ ПРОСИТ ВАС ВЗЯТЬ ТОЛЬКО ДОКУМЕНТЫ, ЦЕННОСТИ, ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ НА 12 ЧАСОВ И СРЕДСТВА ЛИЧНОЙ ГИГИЕНЫ. ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ВЕЩИ ПРОСИМ ОСТАВИТЬ НА МЕСТЕ.
ПОВТОРЯЮ, ПЕРВЫМИ ЭВАКУИРУЮТСЯ МУЖЧИНЫ…»
Дальше, раздался сухой щелчок и трансляция прервалась.
На станции началась суета, какая царила здесь только один раз, в момент удара. Слово «Эвакуация» повисло в воздухе. Кто-то плакал от счастья, женщины прощались со своими половинками, повиснув у них на шеях и засовывая им за пазуху консервы и документы. Мужчины хмурили брови, гладили их по головам и говорили им, что плакать не надо, что всё позади, что мужские руки нужны, война всё-таки.
Через десять минут спустились двое проверяющих, один из них сказал пламенную речь, от том, что родина в опасности и неугомонный не дремлет враг, затем скомандовал спуститься на пути и построиться в колонну по четыре. Откуда-то появились ещё две девушки в чёрных одеждах, с короткими автоматами, а четыре, которые пришли вместе с проверяющими, встали в хвосте колонны мужчин.