— Ш-ш. Добро…
— Гараж, Одесса, — снайпер подозвал остальных бойцов группы, — Слушайте внимательно. Мои полномочия вам известны. Сейчас мы идём на закрытый объект. Как нас там встретят — неизвестно. По рации вы слышали доклад Пустыря. И «Рубин» и «Климов» — предприятия оборонные, поэтому нас могут просто расстрелять ещё на подходе. При первом же выстреле всем рассредоточиться. Без команды не стрелять. Самодеятельность не устраивать…
— А давай я их обойду по второму Муринскому и дальше по железке, — предложил Франгос, глядя на карту.
— А давай, — согласился Никотин, — Только там, сто пудов, тоже пулемёт стоит. Потому что в том направлении спальные районы. Как только они по тебе стрелять начнут, мы сразу и выдвинемся. Ты только скажи, когда тебя убьют, — говорил он это с неимоверным сарказмом, — Ещё предложения? Нет предложений. Тогда действуем как я и сказал раньше. Идём вместе. Если что, Пустырь прикроет.
— Ш-ш. Конечно, прикрою, — хохотнул в наушниках Пустынов.
— Пустырь. Не засоряй эфир. Попробуй лучше связь с Рябининым наладить, ты всё-таки наверху сейчас.
— Ш-ш. Сейчас попытаюсь…
— Нечего пытаться. Дай мне связь…
* * *За Борю играли стены. За Китяжа — время. Петацкий медленно замахнулся, и… Кирилл рванул скотч, резко встал и изо всех сил, саданул Борю ладонями по ушам так, что он на какие-то доли секунды окосел. Глаза сначала посмотрели друг на друга, а потом, будто поссорившись, в противоположные стороны.
А Кирилл продолжил. Теперь, расслабляющий удар — в пах. Боря хрюкнул, подпрыгнул на месте и грохнулся на пол, на бок, поджав колени и зажав в кулак ту самую чувствительность…
«Дорабатывай!!!» — Тяжин закрыл прения сторон отключающим ударом и сразу оттащил обмякшего Борю в угол комнаты. Теперь быстрый обыск. Ключи… Сигареты… Зажигалка… документы… И никакого оружия. — «Видать доложили. Опасно идти допрашивать офицера ГРУ с оружием. Он ведь и отобрать может. Так… Теперь надо от сюда выйти!»
Тяжин дважды стукнул кулаком в стальную дверь и прижался к стене. Окошко у двери распахнулось, и в нём появилась сияющая физиономия, которую Кирилл и подцепил за нос указательным и средним пальцами. Подцепил, и что было силы, резко дёрнул на себя. Караульный, со всего маху, со звоном, ударился лбом о стальную дверь, и Китяж, встречным ударом послал его изучать противоположную стену.
Если в окошко не пролезает голова, то рука, всяко пролезет. Сунув руку в окошко, он нащупал засов и отворил дверь. Путь свободен.
«Не торопись Тяжин!» — он снял с плеча караульного старинный, как говно мамонта, АК-47, затащил самого караульного в камеру, уложил рядом с Борей, и запер этих двух красавцев.
Дальше — в коридор. Перед дверью, он дослал патрон в патронник. Хотя сканнер не работал, он чувствовал, что за дверью находятся не меньше десятка бойцов.
«Очередью их, Китяж! Длинной очередью!!!» Тяжин «с ноги» открыл дверь и нажал на спусковой крючок автомата. Но тот лишь щёлкнул, а вот стрелять не захотел. Чего не скажешь о дюжине бойцов, которые, ощетинившись стволами, готовы были по первому слову своего командира, разметать Тяжина в клочья.
Тяжин понял, что проиграл и медленно опустил автомат.
И тут, из-за спин бойцов показался тот, кого Кирилл, ну, ни как не ожидал увидеть. Ни при каких обстоятельствах. Человек, который вышел к нему был мёртв уже лет как двенадцать. Вместо правой ноги у него был странный протез-пружина в виде буквы «J». Он ухмыльнулся и начал хлопать в ладоши:
— Браво, Кирилл Александрович… Справился за шесть с половиной минут… Я ставил на десять… Ну, здравствуй, лейтенант, — он подошёл к Тяжину и протянул ему руку…
— Здравствуй, Гангрена, — выдохнул Китяж и, уронив древний автомат, обнял своего боевого товарища, и начал стучать по его спине так, что тот закашлялся, — Только, я теперь — майор…
И тут, совсем рядом загрохотала автоматная очередь. Короткая, в три или четыре выстрела.
* * *А Мишка, тем временем, приземлился, перехватил автомат у уже мёртвого, но всё ещё стоящего на ногах караульного, и, прикрывшись им как щитом, дал короткую, выстрела в три, четыре, очередь по обалдевшему Стёпе. Сколько было выстрелов, Мишка не понял, но то, что три из них продырявили Стёпу насквозь, было видно, что называется «невооружённым взглядом».
Вася, со штык-ножом в голове и дырявый Стёпа, рухнули друг другу навстречу практически одновременно, и Козыревский, кувырком, влетел в комнату, готовый расстрелять любого и каждого, кто посмеет хотя бы дыхнуть в его сторону.
Но, в комнате никого не было. Зато, похоже, в соседней, народу было много. «Помирать, так с музыкой! Сейчас я вам такую песню спою. Век меня помнить будете!!!» — Мишка решительно шагнул к двери, распахнул её и, уже по привычной схеме, вкатился, как колобок, в следующую комнату. Прямо под ноги десятку бойцов с автоматами, которые тут же направили стволы на него. И Миша понял, что не успеет выпустить даже одну пулю…