— Ждут… — кивнул Орлов.
— Пусть идут в казарму, — сержант соображал быстро, — В караул иду я, Савелий и Пух.
— Слыш, Серый, — перебил его ефрейтор, — А мы? Ты там будешь харю варить, а мы здесь, на сухую???
— Не сцы, Орёл, — хлопнул его по плечу сержант, — Все фляги забьём под завязку…
— А с этим, что делать? Понесём в казарму — спалимся.
— На второй пост его. За пулемёт посадите. Пусть спит, — ответил Серый, — А сами, на первый! Да, не кипешуй ты, Орёл. Савелий с Пухом Бабаева принесут, и ты ко мне выдвигайся. Понял? Фляги давайте, — скомандовал он бойцам, — ПУХ! САВЕЛИЙ! Давайте сюда! — сквозь узкую щель в мешках, протиснулись два, явно старослужащих солдата, — Пойдёте со мной. Оружие не брать. И так переть много придётся. Орёл, — он посмотрел на ефрейтора, — Откроешь им дверь через полтора часа… И убери эту кучу говна, — сержант пнул носком ботинка бесчувственного Сынко и нажал кнопку на двери, — За мной. Ой, нос у меня чешется-я-я-я… — он шагнул в коридор.
Проследив за тем, что Орлов закрыл за ними дверь, он, в предвкушении пьянки, почёсывая нос, пошёл по узкому коридору. Пройдя семьсот пятьдесят два шага, он открыл дверь в первую насосно-вентиляционную камеру.
И тут вдруг выключился свет…
А когда он включился, сержант обнаружил, что он сидит на полу, связанный, голый и с кляпом из собственных трусов во рту. А рядом с ним, в таком же виде сидели Пух и Савелий. Больше не было никого…
* * *— Скорей бы, Пух с Саввой пришли, — сидя за пулемётом, ефрейтор Орлов потирал руки, — Значит так, духи бесплотные. Сейчас придут ваши черпаки вместе с уставшим сержантом Бабаевам. Вы нежно отнесёте товарища сержанта в каптёрку. Повторяю — нежно. И, не дай бог, вы на шакалов нарвётесь!!! Глаз на жопу натяну и моргать заставлю… Ясно?
— Так точно, — закивали головами духи.
— Нет братцы, — раздался твёрдый голос сзади, — Приказ другой. Сейчас вы медленно подходите к двери и встаёте вдоль стены. Солдаты вздрогнули и обернулись, а ефрейтор, сидящий за пулемётом, от неожиданности подпрыгнул на стуле, — Тихо сиди, Орлов. Не дёргайся, — Ростислав стоял абсолютно трезвый, направив на них пистолет с огромным глушителем, — Не будете дёргаться — останетесь живы. Мало того, вам обещано повышение звания. А сейчас, встали и пошли. Медленно. По очереди.
Как только бойцы выполнили требования Ростислава, он сел за пулемёт.
— Теперь — к двери. Руки на стену. Ноги шире. И стоять так, — проследив, что бойцы его поняли и выполнили всё, как он и говорил, Сынко вышел из-за мешков, — И, поверь мне, Орлов. Из этой штуки я не промажу. Залеплю промеж глаз — будьте нате… — Рост нажал кнопку у двери и огромный стальной лист поднялся вверх.
За дверью уже ждал Кирилл и его команда. Дон, Тёма и Вова были в обычных трёхцветных «комках», а их одежда была уложена в, и без того раздутые вещмешки.
— Ай, да Рост, — зайдя, Китяж хлопнул Сынко по плечу, — Ай да молодец. Архангел, Никотин. Осмотреть периметр. В бой не вступать. В случае обнаружения противника, брать тихо. Дон, Берримор. Развернуть пулемёты. Выполнять, братцы!
Команда без суеты начала приступила к выполнению задачи и Тяжин, наконец, смог осмотреться.
Никогда он ещё не был в подобных сооружения. Высоченные, метров десять, бетонные потолки, под которыми были подвешены квадратные, шириной не менее метра вентиляционные трубы и ещё какие-то коммуникации. Бетонной стене, из которой они вышли не было видно конца. Освещение хорошее. От такого света Кирилл даже немного отвык. Пока, судя по тому, что он мог разглядеть, в этот склад было вбухано огромное количество сил и денег. Тех денег. Советских. Которые обеспечивались золотом.
«Ладно, — подумал он, — оставим финансовые подсчеты финансистам, а сами повоюем».
— Итак, граждане дезертиры, — обратился он к стоящим вдоль стены, — Меня зовут Кирилл. Я майор Главного Разведывательного Управления Мин Обороны. Вообще-то, я должен вас расстрелять.
— За что? — изумился испуганный ефрейтор.
— За измену родине, — с сарказмом ответил ему Китяж, — По законам военного времени. За то, что десятки тысяч людей в метро голодают, а вы тут сидите, как свиньи в апельсинах. Вот за что.
— И вы…
— Я сделаю это, не задумываясь, — Кирилл поднял ствол и выстрелил. Бесшумно плюнув, пуля воткнулась в мешок с сахарным песком прямо перед носом повернувшегося вполоборота ефрейтора. Кирилл знал, что ничто так не убеждает человека, как опасность расстаться со своей жизнью. Он «качал» пленных.