— Около полусотни, — неопределённо ответил Китяж.
— Около, — передразнил его подполковник, — надо знать точно! Сколько ты им положил?
— По пол кило на тачку.
— А жахнуло так, будто там по центнеру было…
— Так и было. Они туда мешков с гексогеном много нагрузили. И вообще, товарищ подполковник, вы чем не довольны??? — Кирилл конечно был рад встрече со своим командиром и учителем, но он изрядно устал. Поэтому решил свернуть этот разговор до послезавтра — Или может вы хотели бы, чтобы эти мешки грохнули где-нибудь у Фрунзенского универмага или в Пулково-2? Давайте оставим этот разговор на потом. Я так понимаю, вы в городе надолго?
— Недели на две, — немного расстроившись таким поворотом событий, выдохнул Терешков, но тут же взял себя в руки и улыбнувшись, хлопнул Кирилла по плечу- Ладно… На потом, так на потом. Чем я тебе сейчас могу помочь.
Китяж задумался. «Сейчас бы не мешало отдохнуть. Да и руку заштопать…»
— Вы бы не могли распорядиться, чтобы нас домой отвезли… А то, полёты над городом запрещены, — улыбнулся он глядя на вертолёт…
— Только не для нас, — одобрительно кивнул подполковник, — Где садиться будешь?
— Морская набережная, на Приморской, — Тяжин немного дёрнулся. Доктор вколол наркотик и начал выковыривать из него железо…
27 сентября 2006 г.
Около полудня.
г. Санкт-Петербург.
Морская наб. квартира Тяжиных.
Сначала был звон в ушах. Потом звон перешёл на шум. А потом на лёгкий гул, и она открыла глаза. Комната, в которой она лежала, была небольшой. А ещё она была зелёной. Светло-зелёные обои, зелёный ковёр, зелёная тахта, зелёные шторы. Даже постельное бельё было бледно-зелёным.
Здесь она никогда не бывала раньше. А может??? Нет… точно, не бывала. Что было??? Был некий Хасан, который пришёл с безумным предложением. Потом, следующим утром, когда она только проснулась, в дверь позвонили и она, без задней мысли, не глядя в глазок, открыла.
А потом начался какой-то страшный сон. Ей в лицо распылили из баллончика какой-то газ и она перестала контролировать свои действия. Она всё понимала, она всё видела и слышала. Она могла ругаться и сыпать проклятия, НО…
Единственное, что она не могла, это — управлять своим телом. Тело отказывалось слушаться. Зато оно, почему-то слушалась того, кто прыснул ей в лицо газ.
Ей надели на голову мешок, подхватили под руки и куда-то повели. Но действие газа действовало секунд тридцать. Уже в лифте она смогла пошевелить пальцами. А на выходе из подъезда, уже попробовала отбиться от своих похитителей. А когда она услышала голос, тот голос из прошлого, она на секунду затихла, а потом начала биться с утроенной силой. Ей даже удалось на секунду освободить руку и снять с головы мешок. На несколько секунд…
И то, что она увидела за эти секунды, её обескуражило. Она увидела мертвеца. Этот человек умер! Шесть лет назад. Он погиб!!!
После известия о его смерти, у неё началась новая жизнь. Через год после его смерти, она лишь изредка его вспоминала. Она не виделась с его родителями. Его фотографию она убрала далеко в альбом, чтобы, не дай бог она не попалась ей на глаза.
И когда она его увидела, живым и здоровым, первой её реакцией был крик! Она попыталась закричать, но рот у неё был заклеен скотчем.
Его, благополучно треснули прикладом по затылку, а ей снова надели на голову мешок и запихали в машину.
Потом её долго везли на машине, привезли в какой-то лагерь в лесу и сделали укол. То, что было дальше, она почти не помнила. Более или менее она начала соображать, когда грохнул какой-то сильный взрыв.
Он был такой силы, что всё вокруг затряслось. Однорукий Хасан, тот самый, который руководил всей этой бандой и ещё один бандит, сидели вместе с ней в какой-то землянке. Хасан что-то сказал бандиту на непонятном ей языке, а сам нырнул в маленькую дверцу, в стене… Дальше, всё было, как во сне. Она снова увидела его. И он её спас, каким-то непонятным ей способом…
«А может это действительно был сон? Тогда, где я?» — она осмотрелась и села на край тахты. Голова кружилась жутко, но она пересилила себя и встала. Выйдя из комнаты в коридор, она услышала тихие голоса.
— … на тебе, как на собаке, — этот голос она слышала впервые. А ещё, что-то звякнуло, — А за свою Марину не переживай. Шок у неё сильный. Но и она — не промах. Вот, вот в себя придёт.