— Ш-ш. Здесь Китяж, вашу мать!!! Дон! Никотин! Архангел! Отвечайте!!!
— Здесь Дон, — ответил доктор с лёгкой улыбкой, — слышу тебя Китяж.
— Ш-ш. Вы что? Поо…уевали что ли? — голос у Китяжа был и радостный и гневный, одновременно, — Кто разрешил отключаться от связи? Где Никотин?
— Никотин метрах в трехстах от меня. Связаться не могу. Рации не отключали. А вот команды включить их, когда мы выходили, не было.
— Ш-ш. Да, что же вы, как дети малые, — было слышно, как Кирилл досадно сплюнул, — Докладывай обстановку.
— Нарвались на Бобра и его команду. Парни залегли, не доходя Обводного метров двести пятьдесят. Я на Обводном. Пытаюсь обойти.
— Ш-ш. Вижу парней… и тебя вижу…
От услышанного, у Новикова прошёлся холодок по спине.
— А… ты где?
— Ш-ш. В ГНЕЗДЕ, — рявкнул в ответ Китяж, — Внимание Дон. У тебя гости.
— Где??? — а вот теперь Андрей испугался не на шутку.
— Ш-ш. Тебе повторить? Я тебя поведу. Только слушайся меня. Как понял?
— Понял, хорошо, — выдохнул Новиков.
— Ш-ш. Отлично. Ты сейчас лежишь головой на запад. На юго-западе лежит остаток «Мерседеса». До него метров тридцать пять. По моей команде ты, на полусогнутых, пулей мчишь к нему. Как понял?
— Понял тебя, Китяж, — Дон старался настроится и успокоиться, но сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из его груди и ускакать туда… назад, в метро… Он закрыл глаза пытаясь вспомнить что-нибудь умиротворяющее.
Он видел Танюшку. Она шла по Покровскому полю… летнему зелёному полю. Рядом с ней бегал мальчуган, которому было, от силы, год отроду. Танюшка… Его милая… Любимая девочка. Он подошёл к ней и, улыбнувшись, попытался её обнять. Но она ускользала из его объятий. Он снова попытался её поймать, но ей опять удалось вывернуться. Она хохотала, а он не понимал, как это ей удаётся…
— Как ты, малыш? — вдруг неожиданно спросил он жену. А она, вдруг изменилась в лице. Со звериным оскалом она подошла к нему и заорала грубым мужским голосом в самое ухо.
— Ш-ш. ПОШЁЛ!!!
Дон понял, что эта команда отдана именно ему. И он «пошёл». И, не просто пошёл. Прыгая, как заяц, он так быстро оказался у обгоревшего «двести двадцать первого», который лежал на боку, что в рации было слышно, как Тяжин присвистнул от удивления.
— Ш-ш. Ого! Ну ты даёшь! Только зад не подымай. А то — прострелят. Молодец Дон. Слушай дальше. К тебе идёт постовой. Обычный караульный. Ты его снимешь.
— Как? — не понял Новиков.
— Ш-ш. Молча, — похоже, кроме Дона, Кирилл был занят ещё чем-то. В рации послышалось клацанье затвора, — Патроны не трать. Снимай ножом. Будешь бить в подбородок… вверх, чтобы он рта раскрыть не успел. До тебя десять шагов.
Дон вжался в днище некогда роскошной машины и достал из-за голенища огромный нож.
— Ш-ш. Пять… четыре… — длинная тень начала медленно расти на белоснежном снегу, — три… два, — Китяж перешёл на шёпот, — ОДИН…
Сквозь противогаз Новиков слышал, как хрустит снег под тяжёлыми ботинками караульного. А сердце предательски колотилось с такой скоростью и так громко, будто било набат в «Царь-колокол».
На удивление, караульный был, без каких либо средств индивидуальной защиты. Нет, на его лице был респиратор. С дыркой, в которую была засунута сигарета. Караульный смотрел куда-то вдаль и совершенно не обращал внимания на Дона, который, буквально сросся с остовом автомобиля.
«Давай», — Новиков говорил про себя шёпотом, — «Давай, дружище»
— Ш-ш. Давай, — вторил ему Китяж, будто читая его мысли, — Вперёд, Дон. Это — приказ!!!
Но Дон уже не слышал его. Он медленно, как ему показалось, отделился от днища «Мерседеса» и на развороте ударил огромным, десантным ножом. Снизу вверх. И этот тесак вошёл ничего не понимающему караульному где-то между подбородком и шеей. Он пришил нижнюю челюсть и язык к нёбу бедолаги. А Дон продолжал движение руки, и нож продолжал пробиваться всё выше и выше. Нёбо, носовые каналы, МОЗГ.
— Ш-ш. На себя его!!!
Новиков понял, что караульный уже не будет сопротивляться. Никогда в жизни. Потому что не было у него этой жизни. Кончилась она. Только тёплая, липкая кровь бежала из закрытых губ. Казалось, разожми он сейчас губы и кровь фонтаном хлынет изо рта. Но покойный лишь немного дёргал руками, а губ не разжимал.
Андрей затащил слегка подрагивающее тело за остов машины и попытался вытащить нож. Но кости хрустели как зубы, которые в последний раз впились в тело жертвы. Тут-то его стошнило. Прямо в противогаз. Одновременно с канонадой выстрелов…