— Привет, моя голубка. — Сильный славянский акцент вызвал стеснение в груди. Ксио охватила ледяная дрожь, и мурашки побежали по телу от страха. Ей удалось освободиться, но удар Грегора внезапно обрушился на нее и немедленно повалил на колени.
— Ах ты, сучка! Я тебе гарантирую, что скоро ты встретишься со своим новым еб*рем. Будешь смотреть, как я разделываю его на кусочки.
— Ты отвратительный кусок дерьма! — Ксио пыталась сопротивляться. Оцепенев от его удара, ей так и не удалось попасть по нему.
— Довольно! — Ударив коленом ей в подбородок, Грегор окончательно лишил её сознания.
Когда Ксио медленно приходила в себя, ее голова раскалывалась, словно она пила всю ночь напролет. Благодаря своему расплывчатому зрению и обонянию она поняла, что лежала на вонючем матраце, на полу. Пахло плесенью и сыростью. Она знала этот темный подвал лучше, чем ей хотелось бы. Лампа над ее головой мерцала тусклым светом. Обстановка была хорошо знакомой. Вернулись все воспоминания о темных временах. Грегор часто запирал ее в подвале дома своих родителей в деревне после того, как избивал. Ее свекр со свекровью делали вид, что ничего не замечали. Позже отец Грегора умер от алкогольной зависимости. Из своей матери Грегор сделал умственно неполноценную и отправил её насильно в психиатрическую лечебницу. Он не хотел ждать, пока унаследует дом в законном порядке. Грегор любил только себя. То, что он чувствовал к Ксио, было не любовью, а желанием обладать ею. Он считал девушку своей собственностью и относился к ней соответствующе. Он много раз давал ей понять, что скорее убьет ее, нежели позволит уйти к другому мужчине.
Элайджа! Она даже боялась представлять, что с ним сделает Грегор, если доберется до него. Если это еще не произошло. Ксио с трудом открыла глаза, и свет мерцающей лампочки ослепил ее.
Одна линза ее очков где-то потерялась. Но видеть немного было лучше, нежели не видеть вообще ничего. Ее щека пульсировала от жара и боли. Кровь заполнила ее рот. Тошнота последних дней внезапно вернулась, она выплюнула кровь и содержимое своего желудка на пол.
— Ты в порядке? — В хорошо знакомом голосе звучало беспокойство.
— Да.
Элайджа вздохнул с облегчением.
— Твой бывший муж — урод.
Несмотря на ужасную ситуацию, Ксио не смогла сдержать улыбку. Она обрадовалась, что Элайджа был рядом с ней. А может причина в другом. Она надеялась, что Грегор её просто запугивал, чтобы она перестала сопротивляться. К сожалению, это было не так. Элайджа сидел в кресле, перевязанный, как рождественский подарок. Его одежда была разорвана в клочья, а левая сторона лица распухла. Он не мог открыть левый глаз. Из огромной рваной раны на лбу кровь текла ему в глаз, заставляя постоянно моргать.
Ксио поднялась на ноги. Внезапно в глазах потемнело, ей пришлось остановиться и опуститься обратно на матрас. Она решила недолго посидеть на нем и, воспользовавшись вынужденным перерывом, сняла вязанную кофту. Ксио охватил ужас, когда она услышала поворота ключа в дверном замке, и старая металлическая дверь со скрипом открылась. Этот звук перепугал её до мозга костей. Фигура в двери вышла из ослепляющего света коридора и зашла в тускло освещенный подвал. Это был Грегор. Он молчал. Не извинялся. Даже не оправдывался, как раньше. В его, казалось, ребяческих невинных чертах лица не было и намека на притворное раскаяние. «Веселье кончилось», — ясно говорил холодный взгляд его глаз цвета серебра. Дружелюбный внешний вид Грегора вводил в заблуждение, и многие из его деловых партнеров недооценивали его. Он обладал мальчишескими чертами, и складывалось впечатление, что такое лицо не может быть у человека, который в случае необходимости не остановится ни перед чем. В начале их отношений и даже в первые месяцы их брака он был очаровательным мужчиной, который старался исполнить каждое ее желание. Это была лишь маска.
— Грегор, что это значит?
— Ты прекрасно знаешь, что это значит. — Его голос был таким же холодным, как и взгляд стеклянных глаз.
— Ты моя жена.
— Я уже долгое время ею не являюсь! — Ксио набралась смелости. — Я думала, что нашим отношениям пришел конец. У тебя появилась новая женщина. — Которую Грегор терроризировал так же сильно, как и её. Хотя Ксио было жаль бедняжку, которую он выбрал, но вместе с тем это принесло ей покой, пусть даже ненадолго.
Грегор посмотрел на нее томным взглядом, изогнув губы в улыбке.