— Сегодняшнее выпил.
— Приезд надо отметить, — уже серьезно проговорил Алексей, — ставь.
Степан уже засыпал, когда в соседней комнате послышался шепот:
— А не зарежет он нас, а, Леша?
— Зарежет.
— Я тебе серьезно говорю, ведь зарезал же человека, десять лет отсидел...
— Серьезно — зарежет, перед сном нож точил, я видел.
— Никогда с тобой серьезно нельзя поговорить, шут какой-то гороховый, а не человек.
В бригаде Степана было семь человек: вальщик с помощником, откопщик снега и четыре сучкоруба. Разделение труда строгое, взаимопомощи никакой. Таких бригад работало четыре от одной передвижной электростанции. Механиком электростанции был некто Цыпленкин — человек непутевый, пьяница. Кроме него во всех четырех бригадах не было ни одного человека, знакомого с двигателем внутреннего сгорания и станцией в целом.
В первый же день работы, сразу после обеда, при валке толстой сосны пила остановилась. Ремнев разогнулся и вопросительно посмотрел на помощника. Тот скучно проговорил:
— Опять наш Цыпленкин забарахлил, опять будем сидеть часа полтора, если не больше.
— Часто случается?
— Почти каждый день.
— Что ж механика не гонят, или станция совсем плохая?
— Станцию недавно из капитального ремонта привезли. Механик плохой, трезвым почти не бывает.
— Ну-ка я к нему схожу, — проговорил Ремнев и пошел к станции, стоявшей от них метров за триста. Сучкорубы и помощник вальщика уселись на сваленной елке.
— А знаете, кто бригадир-то у нас? — приглушенно, с ноткой таинственности, спросила одна из сучкорубов, обращаясь ко всем сразу.
— Кто?
— Из заключенных.
— Откуда узнала? — с интересом встрепенулась вторая.
— Чего узнавать, это его обличье показывает, — спокойно проговорил помощник вальщика, — а работать, видно, умеет, пилу в руках держит не впервой.
— Ой, товарищи, — с тревогой заговорила третья, — как же мы с заключенным...
— Сама ты заключенная, — прервал ее помощник вальщика, — человек в чем-то проштрафился, отсидел положенное и опять пришел на работу. Чего, не понимаю, раскудахтались?
— А страшный-то какой, глаза и те рыжие...
— Сейчас он нашему Цыпленкину голову отвернет, вот увидите.
Скоро показался Ремнев. Женщины начали разглядывать его, как диковинку, точно утром не видели.
— Ну что, — спросил помощник, — долго Цыпленкин обещает нас в сидячем положении продержать?
— Карбюратор у него плохо отрегулирован, горючее подает с перебоями. Надо вечером поковыряться.
— Значит, сегодня больше работать не будем?
— Почему не будем? Станция работает. Пошли, — бросил Степан помощнику.
Женщины многозначительно переглянулись и взялись за топоры. Помощник, когда подошли к дереву, спросил:
— Ты, Степан, что, в цыпленковских делах понимаешь?
— Я слесарем по ремонту автомашин и тракторов два года работал, двигатель внутреннего сгорания знаю.
В конце дня, когда свалили последнее дерево, помощник негромко, словно сам для себя, проговорил:
— Выходит, у нашего Цыпленкина лафа кончилась? Хорошо бы так... Ведь часами просиживали, особенно по утрам.
А через две недели в конторе у начальника лесопункта с Ремневым состоялся такой разговор:
— Ну, как работается, Степан Васильевич? Ты, брат, молодец, в четырех бригадах одним махом со всеми простоями покончил. Может, механиком на передвижную электростанцию пойдешь?
— Спасибо, Иван Федорович, я поработаю вальщиком. Наша станция исправно будет работать, мы с механиком друг друга поняли, можете не сомневаться. Я по другому делу пришел.
— По какому?
— Работаем все со строгим разделением труда, каждый делает только свое дело и деньги получает тоже за свое. Не совсем ладно получается.
— То есть как — неладно? Разделение труда — основа нашего производства. Да, говорят, не только нашего, а и повсеместно, и на заводах, и везде.
— Ну да, может, и так, Иван Федорович, может, и так. Я вот что хотел сказать: простои при этом получаются большие, кубометры теряем.
— Так, так...
— Ты же сам, конечно, сотни раз видел, как вальщик с помощником сидят, ждут, когда откопщик со своим делом справится, сучкорубы тоже часто сидят, ждут, когда им хлыстов навалят...
— А бригадир зачем? Не-ет, ты роль бригадира не принижай. Бригадир должен командовать, руководить делами в бригаде, не давать людям зря сидеть.
— Что я могу сделать, скажем, с откопщиком, если у него снег глубокий и он не успевает откапывать хлысты?