— Суп трататуй, по краям картошка...
— За столом-то, бесстыжий! — укорила Вера Ивановна.
Перед кашей Алексей стал разливать оставшуюся водку.
— Тебе больше не причитается? — спросил у Степана.
— Договорились же, что я больше ста пятидесяти никогда пить не буду.
— Правильная договоренность, очень умная. Кто же дрова Верочке пилить и колоть каждый день будет, кто воду на себе потащит за полкилометра, если мы оба пьяны будем? — и Алексей вылил остатки водки в свой стакан.
— Вот ты мне скажи, — выпив водку и понюхав кусочек хлеба, обратился он к Степану, — почему в нашей лесной промышленности так пакостно жить?
— Ешь, Степан, кашу, не слушай его болтовни, теперь его понесет, как всегда. Вот съедим все вдвоем, а ему оставим миску облизывать, и так будем каждый день делать, может, тогда кончит болтать за столом.
— Почему пакостно? — спросил Степан.
— Ну разве угольщики, металлурги, да хоть кого ни возьми, — так живут? Благоустроенные поселки с Домом культуры, больницей, школой, каменные дома с водопроводом, канализацией, асфальтированные улицы — вот они как живут. А мы?
— У тебя что же, дом плохой? — задиристо спросила Вера Ивановна.
— У меня ладно, рубленый. А много ли таких поселков? Это не для нас строили, потому и рубленый. А у других лесозаготовителей что? Где попало живут, лишь бы дождь на голову не лил. Я же до лесозаготовок, Степан, на шахте работал, уголек добывал. Там жизнь на нашу совсем не похожа, против нас — точно в раю живут.
— Чего ж ты из рая в ад сам добровольно перескочил? — спросила жена.
— Надоело угольную пыль глотать, думал в лесу все, как на шахте, плюс свежий воздух. А тут... Вот еще пару лет понюхаю этой благодати и — к едрени-фени, обратно подамся на шахту. Поедем?
— Поезжай один, мне и здесь хорошо.
— Нет, серьезно, — продолжал Алексей, — мне много в этих лесных делах не понятно. Почему, например, в лесу нельзя строить таких поселков, какие строят для угольщиков?
— Там работа на одном месте, может, на сотню лет, а у нас на три-четыре десятка, не больше. Нет резона строить, как у них, я так думаю, — ответил Степан.
— Да оттяпай нашему лесопункту кусок леса побольше, чтобы тоже хватило на сотню лет, и строй поселок не хуже шахтерского. Почему нельзя?
— Далеко будет на работу ездить.
— Эка напугал: далеко ездить! Построй хорошую дорогу, дай автомашину — я тебе хоть к черту на рога поеду. Конечно, по такой дороге, как мы сейчас ездим, за двадцать километров душу вытрясет, по такой и скот нельзя возить. Нет, ты мне давай настоящую, с твердым покрытием. Ведь о ста годах разговариваем.
— Не знаю я этих дел, не думал никогда.
— А я тебе скажу: не тем глазом, каким надо, начальство на лес смотрит. Привыкли дешевенький получать и так, чтобы забот от него поменьше было. А того не понимают, что долго люди в таких условиях жить не станут, бежать из леса начнут.
— Куда?
— Где лучше, а лучше, чем в лесу, — везде!
— Хватит болтать, — вмешалась Вера Ивановна, — твоим разговорам конца не будет, каждый вечер придумает что-нибудь. Давайте спать.
Пришел июнь — с теплом, ранними цветами и летней рыбалкой. Как-то вечером Алексей сказал:
— В следующее воскресенье поедем на рыбалку. Ты, Степан, лосося когда-нибудь ловил?
— Где я его мог ловить? Я вообще на рыбалке ни разу в жизни не был. Только из тарелки.
— Тогда так: я поеду с кем-нибудь на пару за лососем, а вы с Верой поезжайте на другой лодке ловить окуней; может, и язь клюнет.
— Я без тебя не поеду, — заявила Вера Ивановна.
— Все вместе поедем, только в разных лодках. Я вас не беру потому, что вы мне мешать будете. Лосося надо умеючи ловить, а вы оба не умеете. А потом — я ведь могу и не поймать ничего, лосось не говорил, что он меня заждался в реке, может и хвост показать, а вы-то на уху наверняка наловите.
— Куда же поедем? — спросил Степан.
— На третьем километре вниз по реке есть два больших порога, а между ними плес метров четыреста. Taм лосось, перебравшись через первый порог, как бы отдыхает, прежде чем во второй порог подниматься.
— А мы?
— Вы встанете над нижним порогом, будете ловить окуней и язя, если придется. Только смотрите: осторожнее над порогом, не сорвитесь с лодкой вниз, там шутки плохие.
В следующее воскресенье, рано утром, на двух лодках поехали: Алексей с шестнадцатилетним соседом Николаем и Вера Ивановна со Степаном. Корзинку с едой и отпитой до половины поллитровкой Вера Ивановна взяла в свою лодку, вторую бутылку Алексей спрятал во внутренний карман, надев для прикрытия ненужной припухлости пиджака брезентовый плащ.