По небольшим и средним озерам бревна плывут в кошелях, буксируемых катерами. По Онежскому и Ладожскому озерам — в гонках или в судах. Тысячи людей заняты на сплаве леса. С ранней весны до поздней осени бегают они с баграми по бревнам, напоминая канатоходцев в цирке. О многих из них рассказывают легенды... И все же урон от сплава огромен: гибнут люди, несмотря на опыт и мастерство, засоряются реки и озера корой и топляками, десятки тысяч кубометров с величайшим трудом заготовленной древесины уходят в невозвратные потери.
Но обойтись без сплава при таком объеме работ нельзя. Понадобится несчетное количество автомашин для вывозки леса непосредственно к железной дороге, огромные денежные средства и дорожная техника для строительства дорог...
Ковалев со вторым секретарем ЦК Компартии республики Вторушиным идут по берегу реки Кемь вдоль порога Кинтезьма. Могуч порог. В семикилометровой толще скалы пробил он себе извилистый проход. Скала держит на своих плечах несколько миллиардов кубометров воды озер Верхнего, Среднего и Нижнего Куйтто.
Ах, как хочется этой огромной массе воды рвануться вниз по руслу широкой реки Кемь, разыграться на просторе полей прибрежных деревень и в лесных низинах, покрытых ельником, стереть все на своем пути... Но скала встала намертво. Сердится вода, стараясь вырваться на простор, кипит и пенится в пороге, в огромных рваных валунах, разбросанных по дну семикилометрового порога, — но тщетно.
Сегодня из озера в порог пропускают приведенные кошелями из Ухты сорок тысяч кубометров бревен. Директор сплавной конторы Фарков ушел на пропуск, в исток реки, а Ковалев с секретарем решили пройтись вдоль порога, посмотреть, как расставлены рабочие, которым обеспечивать пропуск бревен через порог. Они не дошли до конца порога, а километрах в четырех от истока повернули обратно и идут навстречу плывущим уже бревнам.
— А что, Сергей Иванович, — обращается секретарь к Ковалеву, — если заломит в таком пороге, что тогда делать?
— Не приведи бог, — недовольно отвечает Ковалев.
— А вот тогда, у Васильевского моста, почему ты себя так вел? Я ведь до сих пор не уразумею. Дело прошлое, расскажи.
— Зачем старое поминать... Обошлось — и слава богу.
— Нет, ты давай поделись. Тогда я приставать к тебе не стал, вид у тебя был какой-то злой до неузнаваемости. А теперь расскажи.
— У Васильевского моста было чудо, а культурным людям в чудеса верить не полагается.
И в голове Ковалева проносится картина этого «чуда».
Весна 1955 года была исключительно многоводной. По улицам западной части поселка Чална люди разъезжали на моторных лодках. Ковалев с управляющим сплавным трестом двое суток в отчаянии мотался между Верховской запанью на реке Шуе и Бесовецким мостом: от горизонта воды до прогонов деревянного моста оставалось двадцать сантиметров. Не выдержит запань — от моста духу не останется.
Сорвало Кривецкий мост, Пудожский район тоже оказался отрезанным от соседней области; заместитель Ковалева по сплаву Палагичев с несколькими сотнями отборнейших сплавщиков уже несколько суток без сна ведет работы по спасению — любой ценой — Гурьевского моста возле самого Пудожа.
В такой обстановке второй секретарь позвонил Ковалеву:
— Давай съездим в Олонец, посмотрим, как у них со сплавом.
— Там ничего опасного нет, лес в двух запанях: ниже и выше Торосозера. Коренную запань, правда, еще ставить не начали, быстрое течение не позволяет.
— Вот и давай съездим, а вдруг с торосозерскими запанями что случится?
Что будешь делать? Пришлось ехать. В Пряже их машину остановил стоявший посреди дороги первый секретарь райкома партии Воронов.
— Беда, товарищи, звонили из Олонца, сорвало запань ниже Торосозера, шестьдесят тысяч кубометров несет в Ладожское озеро.
Второй секретарь с тревогой посмотрел на Ковалева.
— Что делать?
— Ехать в Олонец как можно быстрее.
В Торосозере было спокойно, Верхняя запань надежно держала поступающий с верхотин лес. Нижняя запань, сорванная паводком, была на шесть километров ниже. Оттуда лес, заполняя всю акваторию реки, шел вниз, к не поставленной еще коренной сортировочной запани. Теперь между лесом, идущим сплошным потоком, и Ладожским озером было только одно препятствие: Васильевский мост в селе Ильинском.
— Где Ермачков? — вылезая из машины, спросил Ковалев у секретаря Олонецкого райкома — в райком они заскочили, чтобы узнать обстановку.
— Директор сплавконторы на Васильевском мосту.