— Думать надо, думать! Кто ж тебе такие рекомендации на блюдечке поднесет! — выпалил управляющий Южкареллесом Дигмелишвили.
— Господи, — то ли серьезно, то ли шутливо заныл Иванов, управляющий Запкареллесом, — только и знаем, что думаем. Посмотрите на Мишку Рувзина: от него остался один нос. Разве это человек? Тень одна осталась, туман серый. Его скоро ветром будет из Беломорска в Петрозаводск приносить, билетов на поезд покупать не надо...
— Довольно трепаться, любое дело в балаган готов превратить, — оборвал его пудожский управляющий Амозов, — говори по делу!
— А это тебе не дело? — спросил Иванов. — Двухсменную вывозку превратили в круглосуточную... Шоферы после смены не выходят из кабины, а вываливаются... Ночью трелевать придумали, — продолжает он тем же, вроде бы шутливым тоном. — Ладно, людей давно спать отучили, теперь...
— Уймите его, Сергей Иванович, — с мольбой в голосе обратился к Ковалеву управляющий Севкареллесом Рувзин, — все равно ничего толкового не скажет.
Из-за стола поднялся заместитель Ковалева по лесному хозяйству Алексей Васильевич Котельников.
— Вот что хотелось сказать: мы всячески хлопочем, чтобы больше сажать и сеять леса на вырубленных площадях. И это правильно, мы обязаны. Но почему же никто из нас не задаст себе вопрос: зачем мы вырубаем на этих площадях лес, уже посаженный и выращенный самой природой до пятнадцати-двадцатилетнего возраста? Зачем мы вырубаем подрост?
— Работать мешает, — немедленно ответил Иванов.
Если бы здесь сидели не специалисты, то ответ на вопрос Котельникова мог быть именно таким: «Работать мешает». Но здесь были люди, знавшие производство как свои пять пальцев, прошедшие все стадии лесозаготовительного дела и давно научившиеся схватывать все новое на лету.
— Замолчи! — не своим голосом загремел Ковалев. В кабинете стало тихо.
Первым заговорил Рувзин:
— Черт знает что... Всю жизнь рубили подрост, дескать, мешает валить дерево. Может, и мешают несколько штук, но ведь, вырубаем весь подрост начисто и сжигаем его в кострах? Зачем?
Обстановка немедленно разрядилась. В кабинете поднялся гвалт, ничего нельзя было разобрать. Ковалев, широко улыбаясь, ходил по кабинету. Он вспомнил, как на одной из лекций в академии профессор с горечью говорил о бесцельном уничтожении подроста. Встречалось и в литературе. Но на практике — нигде! Почему?
Стоило, стоило передать лесовосстановление в руки лесорубов, чтобы этот вопрос по-деловому, с болью возник. Только из-за этого стоило!
— Алексей Васильевич, — обратился он к Котельникову, — сколько же минимально штук подроста должно оставаться на гектаре, чтобы ветер все не свалил?
— Боюсь сказать, Сергей Иванович, но думаю, в среднем не меньше полутора тысяч штук.
Ковалев подытожил обсуждение:
— Дело это большой государственной важности, товарищи, и решать его надо по-деловому. Давайте немедля проведем хороший опыт в одном из леспромхозов и на этом будем учить новому делу все наши кадры. Весь опыт с семинаром организует Алексей Васильевич Котельников.
Прошло время. Сохранением подроста стали заниматься в Советском Союзе повсеместно. Нашлись и оппоненты. Но это доброе дело продолжает жить и сегодня.
— Ну зачем вам, Сергей Иванович, глотать пыль? Зачем дышать выхлопными газами? — убеждал вышагивающего по кабинету Ковалева директор Медвежьегорского леспромхоза Гутцайт. — С больным сердцем, по такой погоде... Наездитесь еще, осточертеет автомобиль. Ведь вы по всем рейдам проехать хотите да еще в лесу побывать?
— Обязательно.
— Давайте буксирным катером — честное слово, довольны останетесь.
Ранним июньским утром 1961 года небольшой буксирный пароходик весело рассекает зеркальную гладь Онежского озера. На борту вместе с Ковалевым и Гутцайтом — заместитель заведующего лесным отделом обкома партии В. Л. Животовский.
— Вот, — обращается Гутцайт к Ковалеву, — а не хотели ехать... красотища-то какая! — И предлагает: — Может, в кубрик спустимся, выпьем по стаканчику чаю?
— Знаю я твой чай, — отвечает Ковалев, — только что завтракали. Угостишь за обедом. Уха-то будет?
Гутцайт разводит руками и морщит лицо:
— Обижаете, Сергей Иванович... по озеру вас везем и вдруг без ухи... Кто-кто, а вы-то знаете, что лучше меня из лесников никто уху не сварит.
— Не можешь ты, Леонид Ефимович, не прихвастнуть, — беззлобно упрекнул Животовский. — Поставишь на стол, тогда и хвались.
— Нет уж, извините, — полез в амбицию Гутцайт, — Сергей Иванович знает...