Ковалев, видя тяжелые переживания директора, решил его утешить:
— Ладно, Леонид Ефимович, брось переживать. Всякое бывает. Слава богу, не на производстве огрех.
— Эх, Сергей Иванович, — снова положив ложку и перегнувшись в сторону Ковалева, ответил Гутцайт, — если б на производстве! Максимум через квартал загладил бы, отработал. А вот такую промашку не загладишь. Людям расскажете. Проходу мне не будет среди нашего брата. — И, немного помолчав, просительно продолжил: — А, может, не будете рассказывать? Ей-богу, заглажу.
— Не обещаю, — улыбаясь, ответил Ковалев.
Когда решали, оставаться на палубе или пойти в кубрик соснуть часок после обеда, из кубрика явился невысокий седой старичок и обратился к начальству:
— Эта корзинка с коньяком и кульками какими-то не для вас, случайно, назначена? Наши-то обычно водку пьют, а здесь звездочки...
— Где ты взял? — закричал Гутцайт, выхватывая корзину из рук старика.
— В кубрике в углу положена, — спокойно отвечал старичок. И пояснил: — Я у них тут вроде за няньку, убираю за всеми. Молодежь неаккуратная, а капитан чистоту любит. Дело это женское, а пожилые бабы не идут. Молодую не возьмешь — баловство может случиться. Вот я и притулился. Сейчас в кубрике проходил, вижу — корзинка. Сразу смекнул...
На Гутцайта было жалко смотреть. Обмякший, с повисшими руками и опущенной головой, он не сидел, а полулежал на стуле. В ответ на вопросительный взгляд Ковалева он вяло, тихим голосом выдавил из себя:
— Формально относятся к делу... Противно работать...
Во второй половине дня приехали на нижний склад и рейд Лобского лесопункта. Их встретили парторг леспромхоза и начальник лесопункта. Закончив осмотр производства, Ковалев спросил начальника лесопункта:
— А рейдовыми работами у тебя кто командует, почему его нет с нами?
— Аладьин у меня здесь такой... — засмущался начальник, — давно на сплаве работает, да какой-то он...
— Какой?
— Дело знает, а поведение... не от мира сего, не разберешься с ним. Да вот и конторка, Сергей Иванович, сейчас узнаем, куда Аладьин подевался.
В конторке старичок бухгалтер объяснил, что сегодня банный день для мужчин и начальник рейда, наверное, уже отдыхает дома.
— Пойдете к нему? Он тут рядом живет, — обратился к Ковалеву начальник.
— Давайте сходим, посмотрим, что за сплавщик «не от мира сего», — отвечал Ковалев.
Пройдя тамбур небольшой халупы, увидели в квартире такую картину: посреди комнаты, которая была и кухней и столовой, стоял стол. На нем — самовар. За столом, напротив хозяйки — женщины лет сорока, — боком к входной двери, сидел совершенно голый мужчина в синей шляпе на голове и старательно дул в блюдце с чаем. Он был еще розовый, не остыл после бани. Увидев вошедших, мужчина неторопливо повернулся к ним, поставил блюдечко на стол, встал, вытянулся словно по команде «смирно!» и уперся тупым взглядом в левый верхний угол комнаты. Был он высок, широкоплеч. Вошедшие ошалело молчали, глядя на голого верзилу с нелепой шляпой на голове. И это продолжалось с минуту. Наконец начальник лесопункта смущенно проговорил:
— Ты бы прикрылся, Аладьин, что ж ты так...
Аладьин без лишней торопливости снял с головы шляпу и прикрылся ею.
— А вой-вой, — запричитала жена Аладьина, — бесстыжая твоя рожа, что ж ты стоишь столбом перед начальством в таком виде, иди в другую комнату, оденься по-человечески...
Не отрывая шляпы, начальник рейда повернулся ко всем задом и, не торопясь, вышел в другую комнату.
— Шедевр, — негромко проговорил Гутцайт. — Кино! А вы заметили, Сергей Иванович, как он в угол смотрел? Он всегда смотрит влево и вверх. Когда с ним разговариваешь в поселке, он смотрит на коник какого-нибудь дома; если вы будете его ругать в лесу, он смотрит на вершину дерева, которое слева.
Попрощавшись с хозяйкой, все вышли из комнаты.
— Что ж ты делаешь? — напустился Ковалев на Гутцайта. — Ведь этот человек не только работой на рейде должен руководить, а и людей воспитывать. А он, чего доброго, и по поселку нагишом ходит...
— В баню всегда голым идет, — подтвердил начальник лесопункта, — зимой и летом одинаково. Прикроется веником, шайку с бельем под мышку, валенки на ноги, шапку на голову — и пошел. Обратно так же.
— Понял, понял, Сергей Иванович, — быстро заговорил Гутцайт, — через неделю заменим, не позже.
После осмотра Челмужского рейда ночевать поехали в Немино.
— Пораньше в лес попадем, потом поселок посмотреть успеем, — решительно заявил своим спутникам Ковалев.