— Курю, — доставая пачку «Казбека», ответил Ковалев.
— Давай твоих, они лучше. Так я говорю: кто эту молодежь практически научит? А без этого нельзя, производительности не будет.
— Что предлагаешь?
— Подожди, не торопись. — Он глубоко затянулся, с видимым удовольствием осмотрел папиросу. — В моей бригаде один молодняк работает. Замечательные ребята. А не получалось у них ничего. Одно название «комсомольско-молодежная», а работали хуже всякой обыкновенной бригады. Вот я и попросился у начальства к ним в бригадиры. Начальник с парторгом меня сразу поняли, спасибо. Вот и работаем теперь. У ребят сила и желание, у меня — опыт.
— Получается? — спросил Ковалев.
— Одна из лучших бригад в леспромхозе, — ответил за Чистикова директор.
— Значит, ты считаешь, что в комсомольско-молодежные бригады надо включать хоть одного человека с опытом, независимо от возраста?
— Только так, Сергей Иванович, без этого кубиков настоящих не жди.
Ковалев молча посмотрел на Гутцайта и начальника лесопункта.
— Он прав, Сергей Иванович, — убежденно проговорил Гутцайт. — Мы в своих кабинетах до этого не додумались.
— Зато лишнего вы там иногда придумываете, — сказал Чистиков.
— Ты про что, Костя? — озадаченно спросил Ковалев, знавший рассудительность своего приятеля.
— Как же ты, Сергей Иванович, мог допустить такую глупость, как часовой график? Ведь сколько времени людям попусту голову морочили, спокойно работать не давали...
Гутцайт отвернулся, чтобы спрятать улыбку. Ковалев заметил, толкнул локтем Чистикова.
— Смотри, директор, посмеяться хочет, да стесняется меня обидеть. Как же, мол, Сергей Иванович мог запретить эту чертовщину, когда сам был яростным сторонником! Ошибка, Костя, получилась. Пустая кабинетная выдумка.
— А ты, Сергей Иванович, — продолжал Чистиков, — чтобы ошибок меньше было, новинки всякие у народа ищи, а не в кабинетах. Лес не завод, сам говорил, бывало, что тебе все свежие мысли в голову в лесу приходят. За народ держись, Сергей Иванович, спаси бог, от народа не отрывайся. Никакие чины тебе не помогут, если с рабочими советоваться не будешь.
— Знаю я эту истину, Костя, стараюсь от людей не отрываться, да вот бывают, видишь, иногда промашки.
Минуту помолчали, думая каждый о своем. Остальные не смели нарушать беседы двух хороших товарищей, не видевшихся много лет.
— Слушай, Сергей Иванович, — вдруг заговорил Костя, — а что ты знаешь о наших леспромхозовских? Где Юров, Пешков, Афонин, Ховринов, где другие?
— О многих, Костя, я не знаю, леспромхоз был эвакуирован в Омскую область, а про иных расскажу. Афонин с сыном Петей были в партизанском отряде Грекова. Оба убиты под Ладвой. Пешков убит под Медвежьегорском, Ховринов вернулся с войны живым, но сильно хромает, ранен в колено. Живет в леспромхозе, переезжать не хочет. Юров тоже ранен, живет с семьей в городе, не работает. Про Вуоринена ты знаешь, о нем в газетах писали. Переехал на старое место, хорошо работает.
Чистиков посмотрел на часы и встал с сосны.
— Да-a, сколько людей хороших поубивали... Спасибо, что зашел, Сергей Иванович. Знаю, за слова мои обиды на меня иметь не будешь. Увидишь кого из наших — кланяйся от меня. А теперь работать надо, обед кончился.
Они снова обнялись, и Ковалев с товарищами пошли в другие бригады.
Часа через полтора Ковалев заявил:
— Хватит, насмотрелись, поехали в поселок.
Но парторг леспромхоза стал настойчиво упрашивать заглянуть в первую в леспромхозе бригаду коммунистического труда.
— Она здесь рядом, Сергей Иванович, метров триста, не больше. Заглянем на несколько минут.
Через четверть часа пришли в чудесный сосновый бор, отведенный в рубку бригаде. На двух сваленных соснах сидели четыре здоровых молодых мужика и женщина. О чем-то разговаривали.
— Курите, отдыхаете? — спросил Ковалев.
— Нет. Справедливости ждем.
Все пришедшие переглянулись. Сказано было совершенно серьезно.
— Ты что болтаешь, Иван Петрович? — укоризненно обратился парторг к лесорубу.
— Ничего он не болтает, второй день сидим, — хором поддержали товарища все остальные члены бригады.
За два десятка лет работы Ковалеву приходилось много раз сталкиваться со всякого рода недоразумениями между рабочими и администрацией. А тут бригада коммунистического труда хором заявляет...
— Ну-ка, давайте присядем, — резко проговорил он и уселся первым между двумя мужиками. — В чем дело? Рассказывайте.
— Дело очень простое, — начал отвечать мужчина, сидевший против Ковалева на другой сосне. — Бригада наша из шести человек, работаем вместе давно. Народ здоровый, работящий, давали самые высокие показатели по леспромхозу. Вот нам месяца полтора тому назад и присвоили звание бригады коммунистического труда.