- Марьюшка! Мигом явилась головщица.
- Ну что? - быстро спросила у ней Фленушка.
- Да ничего,- брюзгливо ответила Марьюшка.
- Саратовец где?
- А пес его знает,- огрызнулась головщица.- Пришита, что ль, я к нему?.. Где-нибудь с Васькой шатается. К нему приставлен...
- Оба провожали матушку. Куда же теперь пошли? Поговорить надо,- молвила Фленушка.
- Ты все про то? - сквозь зубы процедила Марьюшка.
- Нешто покинуть? - с живостью вскликнула Фленушка.
- По-моему, лучше бы кинуть. Ну их совсем!..- молвила головщица.
- Столько времени ждала я этого дня, да вдруг ни с того ни сего и покину... Эка что вздумала!- сказала Фленушка. Пробурчала что-то головщица и села к окну.
- Так ты на попятный? - вскочив со стула, вскликнула Фленушка.- Про шелковы сарафаны забыла?.. Про свое обещанье не помнишь?..
- Ничего не забыла я ни на капелечку, а только боязно мне,- молвила Марьюшка.- Ты особь статья, тебе все с рук сойдет, матушка не выдаст, хоша бы и Патапу Максимычу... А мне-то где заступу искать, под чью властную руку укрыться?..
- И тебя не выдаст матушка,- молвила Фленушка,- Поначалит, без того нельзя, да тем и кончит дело... А сарафан хоть сейчас получай. Вот он сготовлен. И вынесла из боковуши шелковый Парашин сарафан, всего раз надеванный, и, подавая его Марьюшке, с усмешкой примолвила:
- Невестины дары принимай. Глаз не сводила с подарка головщица, но не брала его.
- Примай, не ломайся,- сказала Фленушка, суя сарафан Марьюшке на руки.
- Ох, уж право не знаю, что и делать мне,- колебалась головщица.- И сарафан-от вишь светлый какой, голубой... Где надену его, куда в таком покажусь?.. Нешто у нас в мирские цвета рядятся?..
- Придет твое время, и в цветном будешь ходить,- молвила Фленушка.- Что саратовец-от!.. Какие у вас с ним речи?
- Ну его ко псам окаянного! - огрызнулась Марьюшка.- Тошнехонько с проклятым! Ни то ни се, ни туда ни сюда... И не поймешь от него ничего... Толкует, до того года слышь, надо оставить... Когда-де у Самоквасова в приказчиках буду жить - тогда-де, а теперича старых хозяев опасается... Да врет все, непутный, отводит... А ты убивайся!.. Все они бессовестные!.. Над девицей надсмеяться им нипочем... Все едино, что квасу стакан выпить.
- Не горюй!- хлопнув по голому плечу головщицы, молвила Фленушка.- Только б поступить ему к Петрушке непутному, быть тебе на то лето за Сенькой замужем... Порукой я... Это пойми... Чего я захочу - тому быть... Знаешь сама.
- А у самой с Самоквасовым третье лето ни тпру ни ну,- молвила с усмешкой Марьюшка.
- Не вороши!.. Не твоего ума дело! - заревом вспыхнув, вскликнула Фленушка.- Наше дело иное... Тебе не понять...
- Мудрено что-то больно, Флена Васильевна,- промолвила головщица.
- А коль мудрено, так и речей не заводи,- сказала Фленушка и вдруг, ровно туча, нахмурилась, закинула за спину руки и стала тяжелыми шагами взад и вперед расхаживать по горнице. Глаза у нее так и горели.
- Что ж теперь делать? - после долгого молчанья спросила головщица.
Ровно ото сна пробудилась Фленушка. Стала на месте, провела рукой по лицу и, подсев к столу, молвила:
- Невесту сбирать, наряды и все добро ее в чемоданы класть.. Самое позову, без нее нельзя. Петрушка вечор за делами поехал: в Свиблово попа повестить, в Язвицы лошадей нанять, в город на первы дни молодым квартиру сготовить. Завтра поутру воротится. Пообедавши с женихом да с твоим непутным саратовцем, в Ронжино навстречу ямщикам он поедет. Приданое туда отвезут, этой же ночью надо его передать... Мало погодя с Парашей на Каменный Вражек пойдем. Тут ее у нас отобьют неведомые люди... Смекаешь?.. Мы с тобой теми ж стопами домой... В набат ударим, содом поднимем - ухватили, мол, Парашу, люди незнаемые. Рожи-де в саже, шапки нахлобучены - не смогли признать, кто такие... Смекаешь?..
- Смекаю,- кивнув головой, сказала головщица.
- Ловко ль придумано? - после недолгого молчания спросила Фленушка.
- Ловко-то ловко, Флена Васильевна, да не было б нам за то колотушек?молвила Марьюшка.- Да что колотушки? Беда еще не велика. Хуже бы не было...
- Ничего не будет, не проведают. Увидишь!.. Что я задумала, тому так и быть...- с страстным порывом молвила Фленушка.
- Надо бы старицу какую, при ней чтоб отбили. Больше веры будет тогда. А то заподозрят, пожалуй,- говорила Марьюшка.
- Дело!..- с живостью вскликнула Фленушка.- Спасибо, Маруха, за добрый совет. Так и сварганим... Только уж нашим ребятам тогда в самом деле сажей придется рожи-то мазать.
- Пущай их намажутся,- молвила в сердцах головщица.
- Можно будет двух либо трех стариц прибрать: матушку Виринею, Ларису, из девок кое-кого... Побольше бы только нас было. Чем больше, тем лучше,- сказала Фленушка.
- Правда,- сказала Марьюшка,- больше народу меньше ответу.
Уладив дело с головщицей, позвала Фленушка Парашу.
- Ну, невеста наша распрекрасная! Давай приданое складывать,- молвила она, выдвигая середь горницы чемоданы.
Во все лицо улыбнулась Параша, вздохнула раза два и сказала:
- Боязно ему.
- Кому? - спросила Фленушка.
- Да Василью-то Борисычу,- ответила Параша.- Сейчас говорила с ним через огорожу Бояркиной обители. Оченно опасается.
- Дурак!..- молвила Фленушка. И стала укладывать пожитки Парашины.
- Деньги есть при тебе? - спросила она Парашу.
- Есть.
- Много ль?
- Не больно чтоб много, двадцати рублев не найдется,- ответила Параша.
- Давай сюда,- молвила Фленушка.- Завтра надо в работницкой перепоить всех до отвалу... В погоню не годились бы. Параша подала деньги.
Все прибрали, уложили, чемоданы замкнули, затянули. Подавая ключи Параше, Фленушка вскликнула:
- Из ума вон!.. Невесту-то величать позабыли!.. Без того не складно будет, не по чину, не по обряду. Подтягивай, Маруха!
Не шелкова ниточка ко стенке льнет
Свет Борисыч Патаповну ко сердцу жмет:
- Ой, скажи ты мне, скажи, Парасковьюшка,
Не утай, мой свет Патаповна:
Кто тебе больше всех от роду мил?
- А и мил-то мне милешенек родной батюшка,
Помилей того будет родна матушка.
- А и это, Прасковьюшка, не правда твоя,
Не правда твоя, не истинная.
Ой, скажи ты мне, скажи, Парасковьюшка,
Не утай, мой свет Патаповна:
Кто тебе всех на свете милей?
- Я скажу, молоденька, всю правду свою,
Всю правду свою, всю-то истинную:
Нет на свете милей мне света Васильюшки,
Нет на вольном свету приглядней Борисыча.
- Ай, батюшки! Совсем позабыла!..- вскликнула Фленушка, внезапно перервав песню.- Спишь все,- обратилась она к задремавшей под унылую свадебную песню Параше.- Смотри, дева, не проспи царства небесного!.. А еще невеста!.. Срам даже смотреть-то на тебя!
- Тебе что? - вяло спросила Параша.
- Дело надо делать... Несколь времени осталось!- с досадой прикрикнула на нее Фленушка.- Кольцо с лентой из косы отдала ему?
- Не давывала,- ответила Параша.
- Как же так? Нельзя без того... Надо обряд соблюсти. Спокон веку на самокрутках так водится,-- говорила Фленушка.- По-настоящему надо, чтобы он силой у тебя их отнял... Да куда ему, вахлаку? Пентюх, как есть пентюх. Противно даже смотреть на непутного.
- Отдам, коли надо,- лениво промолвила Параша.- Седни же отдам... Гулять-то во Вражек пойдем?
- После венца нагуляешься,- резко ответила Фленушка.- Не до гульбы теперь, без того хлопот по горло... Наверх ступай, в светелку, Ваську пришлю туда... Да не долго валандайтесь - могут приметить, и то Никанора суетиться зачала... Молви, Маруха, саратовцу,- напоил бы опять ее хорошенько.
- Так я наверх пойду,- процедила сквозь зубы Параша и пошла из горницы.
Только что вышла она, Фленушка глянула в окошко. Василий Борисыч с саратовцем через обительский двор идут.