– Мы его теряем, – сказал «Гор».
– Главное, чтобы он себя не потерял, – философски заметил мудрец «Херон».
– Так он вступает в игру? – спросило левитирующее в мою сторону существо в белом балахоне.
– Он уже в игре, – ответил Херон, очертания которого начали расплываться.
Наступила безвременье.
Через сколько времени я услышал тишину я не знал. Но осознавал, что, если до этого было ничто, то сейчас наступила тишина. Еще через некоторое время появилось зрение, но я мог различать только силуэты. Еще позже я начал осознавать, что нахожуть в своей горнице, на своей же кровати. Звуки появились одномоментно и я поморщился.
– Слава Христу, спасителю! – прокричала Бела.
– Не вопи, Бела! Где Божана? – обратился я хриплым голосом к будущей жене Еремея, а может уже жены. – Ясколько я лежу?
– Дак с учора, – ответила девушка. – А боярыня у церкви молится.
– У меня в сундуке черный ларец принеси його и едь до Божаны, а до меня покуль не треба, – отдал я распоряжения, но опомнился. – Коли Еремей недалечи, нехай приде.
Получив аптечку в руки, как только вышла Бела, я начать себя лечить. Оказалось, что стрела прилетела не сзади, а спереди. Это облегчало мое самолечение. Прежде всего, посмотрел в маленькое зеркальце рану. То, что я очнулся действительно чудо, но рана воспалена, уже проступал через вонючую повязку, которая смердит еще и навозом. Сняв повязку, я практически залил себя перекисью водорода и сделал три обезболивающих укола, по сути, местную анестезию.
– Христос вседержитель! Открыл очи, – уже пробасил Еремей, входящий в горницу.
– Ерема нож потребен, вино хлебнае крепкое, полотно чистое, – сказал я, и друг, кивнув, убежал.
Вернулся он уже с Филипом и как это ни странно с Андреем.
– Якоже друже? – спросил Филипп, на что я просто киваю.
– По следу шли тых татей, воны пошли на марийскую землю, токмо звернули и пришли изнову до Унжи. Апосля пошли до земель Честислава Вышатовича. Купчина, что был в доме твоем. Токмо посекли тых татей у Честислава, – закончил свой доклад Андрей.
А ведь работа проведена огромная. Следили за исполнителями, не позволили себя запутать, ждали в городе, проследили до заказчика. Еще бы после взять их, но заказчик решил избавиться от свидетелей. Если бы сразу попытались захватить исполнителей, информации могло быть и меньше, или вовсе при захвате – убили бы. Андрей хорошо выслуживается.
Дальше была операция. Как только начала действовать бычья доза местного обезболивания, Еремей по моей диктовке резал и расчищал рану, так же готовилось и железо для прижигания. А я куражился, – никто не понимал, почему я не кричу от боли.
– Треба виру взять, – сказал я в момент, когда во мне ковырялись ножом. Все присутствующие вошли в ступор, а Филипп перекрестился.
– Войсил ведает? – задал я очередной вопрос. – Ерема пошто не лечаш?
Первым, от моих художеств, пришел в себя Андрей, который высказался только в пользу мести. Вскоре и Филипп сказал, что Василий Шварнович в курсе покушения, но подробностей не знает. Он только приехал откуда-то и просил сообщить, когда и если я очнусь. Посыльный уже выехал.
Тем временем принесли раскаленую качергу, которую я сказал приложить к ране. Так точно вся гниль выйдет. Тут я уже скорчил гримасу, несмотря на то, что боли не было, фантомные то никто не отменял.
Глава 25. Выздоровление. Подружка Дженни
Примчалась Божана, и все присутствующие дипломатично удалились. А я сожалел, что не получилось поговорить с Филипом, как первый день обучения организован. Сегодня прибывают и уже должны прибыть рекруты. С приходом же Божаны, да еще в такой истерике в ближайшее время нечего и говорить о работе. Вот и потеряны дни.
– Живой! А поповичи-то ужо отпевать думали! А ты живой! Любы, я руки наложу, коли сгинешь. Любы мой, – причитала любимая жена.
– А ну баба, – прикрикнул я, насколько хватило голоса. Получилось не очень, но Божана замерла. – Не треба очи пригожие слезой окроплять.
Дальше было молчание и только всхлипывание.
– Дозволишь Юрию прийти? – спросила жена.
– А то как, он сын мой, – сказал я, и Божана вышла за дверь и сразу же вернулась.
У меня вообще сложилось впечатление, что за дверью целая очередь. Одни входили, другие выходили. Я не говорил, что это было утомительно, все встречи были нужны, но обидно, что никто и не подумал о том, что мне нужно отдыхать. Вот, неправда, что только женщинам нужно внимание. Некоторые мужчины могут стойко перенести любую рану, но вот при температуре чуть выше нормы могут расклеется и вести себя как дети. Вот и мне с одной стороны остро требовалось быть в курсе событий и корректировать работу, но так же хотелось и простой участи и заботы.