Я же собирался устроить день приемов. Бела, которая выполняла роль секретаря, стала и первым докладчиком.
– Бела, а венчание твое з Ермолаем скоро? – просил я. – Все ли готово, вдоволь?
Первый доклад начался…
Выяснил я главное, что венчаться моя бывшая холопка с другом Ермолаем будут в самом начале июня и скромно, так как урожай еще не собран, и отвлекать людей не хотят. Остальное, сколько бочек вина, сколько планируется мяса. Удивительным было то, что практически все оплачивалось женихом, которому в складчину собрали денег в десятке.
Далее побежали посыльные по «городам и весям». Я хотел видеть булгарских купцов и быстрее. В Речном введено военное положение, даже Гаврила из своей сотни прислал десяток охранять покой русских жителей. Только вот кормить их мне. Следующие должны будут доложиться головы плотницких и строительных артелей, вместе с каменщиками. У них неразбериха пошла, и не могут договориться между собой ни в строительстве храма, ни в новом поселке.
Позвал я и тиунов, чтобы не только сообщили о делах на полях, но и вместе с кузнецами, решили по орудиям труда и, к примеру, нашли, кто спер мою лопату, которую я давал на общину, но ее не вернули.
На закуску пригласил и Андрея с Филиппом и не только для того, чтобы узнать о делах в школе, но и обсудить «ответочку» за мое ранение. Ведь
– По здорову ли богатур Корней? – В горницу-кабинет зашел среднего роста мужчина.
Его не русское происхождение выдавали раскосые глаза и смуглая кожа на лице. Остальные же части тела было не рассмотреть. Гость был в длинной кольчуге и стеганом халате под ней, кожаные ярко красные сапоги. Однако, ничего из одежды не было экзотическим – но кроме глаз и смуглой кожи, по сути, гость мало отличался от русичей. Тот же доспех, похожий халат, похожие шаровары. Вот клинка не видно, видимо при входе забрали.
– По здорову и рад, что достойный сын Великой Булгарии оказал мне честь, посетив дом мой, – закончил я витиеватое предложение.
Булгар удивленно посмотрел на меня, но не прокомментировал мои слова, только уважительно поклонился, давая понять, что принял светский треп.
– Дозволено ли будет, боярин, кабы слышал и говорил с нами мой помощник? – спросил купец и я кивнул.
– Боярин, – дождавшись, пока в горницу войдет еще одно действующее лицо, продолжил купец, представленный мне как Атанас. – Нам потребны зеркала.
Я демонстративно развел в стороны руки, демонстрируя, что не могу ничем помочь.
– Ты видишь, сколько я сладил палат и дымов, мне потребно торговать те зеркала, что я привез от одного уже почившего мастера, кабы оплатить усе, и осталось токмо для себя да жены, а может аще великий князь пожелает купить, – сказал я, по сути, не отказав, а начав торг. Это не осталось без внимания помощника булгарского купца.
– Сто гривен за зеркало и серебра весом за оправу, – начал уже торг помощник Атанаса, имя которого я и не узнал.
– А как веницаианцы брали мои зеркала? – спросил я.
– Так и брали, але то твои люди везли, а мы пришли сами, – высказал на мое мнение, не совсем веский аргумент торговец.
– За тым, што токмо есть у меня могут прийти и з далечи. Але я продам табе зеркало, доброе, што и эмиру в дар приподнести честь. Но серебра более ста гривен треба, – сказал я и стал ждать реакции. Булгары советовались на своем языке.
– Две сотни гривен серебром, але треба видеть товар, – вынес вердикт Атанас.
Я позвал Белу и попросил принести два зеркала, припасенных для встречи с булгарами, а так же принести редиса и тюльпаны.
Гости долго рассматривали два зеркала, которые были почти в человеческий рост и спорили какое брать. Разница между изделиями была только в оправе. Наконец, булгары определились и рассматривали уже редиску, опасаясь ее попробовать. Я нарочито взял одну и с показным удовольствием съел. Указав рукой на угощение, я смотрел, как вначале лица гостей съежились, а после удивленно с интересом рассматривали овощ, тщательно разжевывая его.
– То лекарская ежа, апосля зимы дает силу, – начал рекламную компанию, по сути, приукрашивая, но не обманывая потенциальных покупателей.
Цель была создать бренд. Малодоступность на первых порах продукта и правильный маркетинг должен был свое дело сделать.
– И сколько за семя возмешь? – спросил Атанас.
– Не, семя не дам, а так за пуд три гривны, токмо два пуда на торг дам, – я с большим удовольствием откусил от очередной редиски и с трудом не поежился – овощ вязал во рту.