Со шведами к решению так и не пришли. В процессе разговора, как только рыжий скандинав начал угрожать, я подал оговоренный ранее сигнал, после которого в крепости начались приготовления к битве. Куда отпускать гулять по русской земле девять сотен голодных и обреченных воинов. Тем более, что они, так или иначе, но столкнуться с разъездами невского отряда, которому придется вступить в бой с этой пусть и толпой, но вооруженной толпой. Так что решение было принято.
— Вы будете разгромлены! Но я сразу озвучу условия сохранения ваших жизней и хорошего обращения. Первое и самое главное — вы складываете оружие, второе часть людей идет на строительство нашей крепости и после работ будут отпущены домой. Часть людей, молодых воинов отправятся со мной дальше в мое поместье, — будничным тоном произнес я, демонстрируя максимальную уверенность в своих силах.
Стоит ли говорить, что швед не согласился с условиями? Не для того они бежали из Новгорода, чтобы тут, под стенами Ладоги стать рабами. Рыжий же не знает, что это рабство может изменить жизнь даже к лучшему. Пару сотен молодых воинов могли бы пополнить ряды «иностранного легиона», который после побед над датчанами и немцами просто проситься к формированию.
Только скандинав еще не понял и другого, что выбора у него нет. Я приметил сразу, что у всех, что были в поле зрения, шведов не было дистанционного оружия. Даже дротиков не заметил, не то, что арбалета или лука. В то самое время, у нас войско после больших потерь при штурме, напротив, испытывает перекос в сторону арбалетчиков.
Штурмовые команды после того, как я развернул коня и стал приближаться к крепости, начали выходить из ворот и рассредоточиваться. Не было единого фронта, правильно решил Лавр, которого я оставил в крепости за главного. Команды, где было несколько десятков стрелков при поддержке десятка мечников, являли собой мобильные группы, способные быстро реагировать на изменение ситуации. Наверное, это было правильно, так как сражаться собирались не с организованным войском, а с вооруженной толпой. Не смогут шведские командиры организовать своих соплеменников, которые так же группами, предположительно, должны были рассыпаться по округе.
Через час все решилось. Не случилось упорного боя, не было шведского натиска и самопожертвования. Достаточно было выбить наиболее ретивых скандинавов, чтобы остальные пожелали сдаться. Были и те, кто сбежал, по моим подсчетам не больше ста пятидесяти человек, но это не расстроило. Будет теперь чем заняться гарнизону крепости, вместо того, чтобы продолжать разлагаться и пьянствовать. Пусть ищут уже не воинов, но татей.
Еще неделю пришлось провести в крепости. Пока вестовой добрался до невского отряда с сообщением о том, чтобы прислали людей для конвоя шведов, будущих строителей крепости и, возможно домов, дорог — это уже как решит княжий тысяцкий, оставленный на берегах Невы.
Теперь только домой, только через Владимир и после общения с князем, но обязательно домой. Как так получается, что еще ни одного лета, я не побыл с семьей, возвращаясь с походов либо поздним летом, либо уже осенью? Но определяющее в данном случае, что всегда возвращаюсь.
Интермедия 6. Убить Корнея
В большой палате, с красивыми колонами, обшитыми шелком, с красным углом, который был украшен драгоценными камнями и где наличествовали аж пять икон, причем все они были некогда привезены из Царьграда, присутствовали тринадцать человек. Это был свет, если можно так сказать, русской аристократии. Большая часть бояр умудрялась занимать высокие должности в великом владимирском княжестве, как при Константине, так и при Юрии, находя нужные слова и подходы к правителям. Да и некоторые успели приблизиться в первые месяцы правления к Ярославу.
И вот незадача, великий князь, еще года не прокняжив и не испросив мнения знати великого княжества, затевает крутые реформы, которые коснуться и службы бояр. Служить-то они не против, но брать в свой закрытый клуб влияния на князей, никого лишнего не желают. Ярослав же создает свою команду и привечает тех бояр, которых собравшиеся считали худородными выскочками, не достойные сидеть на княжьем пиру.
— Кто он? Пошто князь його слушает? — выкрикивал один из бояр, явно «подогретый» в последнее время модным и популярным вином из лесных ягод.
Знал бы боярин, что сейчас, угощая всех дорогим сладким ягодным вином, добавил в копилку Корнея, которого так презирает, не меньше гривны серебром.
— Я уже говорил, что треба лишить живота Нечая, вон князю бает, а князь слушает. Пес тот, Корней, також от Нечая, — выкрикивал еще один боярин в узорных одеждах.