Называть местное население погаными, а русичей дикарями было крайне важно, чтобы тебя правильно принимали в обществе, окружающем молодого младшего монарха. Ведь статус соправителя Дании сильно пошатнулся, когда его, вместе с отцом захватил этот ублюдок, граф шверинский Генрих, имя которого парень даже в уме не мог произносить без приступа злости. Сейчас же, во время молитвы было бы не к месту проявлять лишние эмоции.
Еще и года не прошло, как оба правителя Дании вернулись из плена. И причиной тому были не потерянные земли Дании, на которые претендует император, а объявленный крестовый поход против русичей. Воевать в этом богом забытом крае датские рыцари больше не хотели. Под угрозой территории самого государства, в которые вцепился этот шут Фридрих. Понятно, что нельзя распылять силы на два фронта, земля эстов не особо гостеприимная. Он уже три недели осаждает Ревель и потерял больше трех сотен воинов, которые так нужны для страны. И как быть дальше? Император не применит воспользоваться возможностью и захватит все датские земли, где только слышится немецкий язык. Нужно быстро побеждать и уводить от сюда войско в Данию.
— Ваше величество, — в шатер ворвался офицер.
— Да как ты смеешь? Прерывать молитву своего короля, — взбеленился духовник, который с умилением наблюдал за тем, как его воспитанник истово молится.
— Ваше величество, к северу из-за леса вышли конные рыцарей и обоз, — не обращая внимания на крик священника, доложил офицер.
— Труби… тревогу! — растеряно сказал молодой человек и стал одевать свои доспехи.
Вначале Вольдемар возликовал — меньше тысячи конных выскочили из узкого прохода и устремились на уже стройные ряды пехоты с длинными копьями. Датчане готовились к решительной атаке на Ревель, и им стоило только развернуться в другую сторону, не теряя строя. Кони были русские, Вольдемар это уже понял, что это были именно союзники поганых эстов. Молодого короля возмущал союз язычников и тех, кто смеет называть себя христианами. По мнению монарха это было предательство веры.
Русичи опешили, как это показалось Вольдемару, король усмехнулся, решив для себя, что русичи испугались ощетинившихся доблестных датских воинов.
— И зачем такие трусы одевают столь добротные доспехи и идут в бой на таких красивых лошадях? Вот только такие кони хороши для выезда, но для рыцарского боя, пожалуй, не подойдут, — вслух размышлял молодой соправитель Дании. Он иногда любил разговаривать с собой, эта привычка особо проявилась в долгом заточении в шверинском замке.
— Что они делают? — спросил Вольдемар у своего офицера, когда увидел, как группа даже для русских странно вооруженных рыцарей стремительной лавой направилась прямо на строй пехотинцев.
— Ваше величество, эта атака не принесет тактических выгод для противника, даже если они смогут прорвать строй наших смелых воинов. Этот прорыв купируется нашей конницей, — объяснял офицер своему королю происходящее в разворачивающемся сражении.
— Так пускайте конницу на усиление, — прокричал нервничающий младший король.
— Мой король, рано еще. Кони устанут и не смогут преследовать убегающих русичей, — сказал офицер без какого-либо намека на некомпетентность своего короля в вопросах тактики.
Вольдемар промолчал, он сам должен был догадаться о том, что лошади не двужильные и в сражении быстро устают, а русичи конные и многие из них уйдут, и не будет добычи. Молодому королю страсть как хотелось получить трофеи, да и снабжение войска оказалось крайне затруднительным и затратным процессом. У местного населения разжиться провиантом, чтобы прокормить четыре с половиной тысячи ратных, не вышло — толи в лесу прятали провиант, толи закапывали. Еды хватило бы от силы на две недели, если бы отец — старший король не прислал на днях пятнадцать коггов с продуктами, стрелами, болтами и небольшим пополнением. Сейчас эти корабли ждут взятия Ревеля, чтобы после победы уже отвести в благословенную Данию самого Вольдемара и часть войска. На соединение с ненавистными германцами и их псами — тевтонами пойдет только тысяча датчан.
— Мой король, как я и предполагал — противник отступает. Я предлагаю в узкое место первым пройти пехоте, — предложил дальнейший план сражения главный офицер.
— По обстоятельствам, главное, чтобы воины не отвлеклись на грабеже обозов, — высказал свою волю король.