Только через пять дней корабли, загруженные корабельными командами и семьюдесятью абордажными людьми каждый, начали выходить в Рижский залив. Впереди шел флагман — тот корабль, на котором я приплыл в Ригу. И, несмотря на то, что я не очень то и рвался в морское путешествие, пришлось идти. Никто вообще не смыслил в морских баталиях, кроме Гильермо, а большинство и вовсе не ходили в море. Вот меня и выдвинули. Я так же чуть больше, чем ничего понимал в морских баталиях. Но наличие у пяти кораблей по одной пушке, которые мы и везли для установки на судна, немного придавало веры в благоприятное завершение морской миссии.
Пушку устанавливали на нос корабля, следовательно, главным маневром должен стать поворот корабля для выстрела. Уже в заливе по разу выстрелили из пушек и попробовали управление кораблем в условиях вероятного соприкосновения. Артиллеристов у нас, кроме полевых, не было, поэтому у парней шансов «откосить» от выхода в море не оставалось. На флагмане командиром пушечного расчета был сам Клык, который уже что-то вычерчивал в подаренном ему блокноте. Все-таки парень не забрасывает самообразование, иногда спрашивая меня уже такие нюансы, что я только разводил руками. Моих знаний хватает только на то, чтобы натолкнуть на мысли уже самого артиллериста, но точных ответов на вопросы Клыка я не знал. Он даже сам дошел до примитивного понимания давления в каморе. Я даже сам в более спокойное время хотел поучиться уже у бывшего кузнеца.
Глава 14. У моряка есть только один путь — славный! (П.С. Нахимов)
Уже пять дней мы дрейфовали на выходе из Рижского залива с западной его стороны. Даже договорились с куршами о временной базе на их побережье. Там же и получалось раз в день одному из наших кораблей брать свежую воду и некоторые съестные припасы. Важнейшим же во взаимодействии с куршами стала разведка. Разъезды воинов племени были отправлены патрулировать побережье с целью быстро сообщить информацию о приближении войска.
То, что часть объединенного войска будет доставлена морем, стало очевидным, когда обнаружились передовые отряды германцев, двигающиеся через земли ятвягов. Численность армии была только в четыре тысячи. Немцы не были глупы, чтобы идти войском, численно сопоставимым с защитниками Риги. Тем более, что крестоносцев в предыдущем году было больше, но они были биты меньшим числом русских ратников. Да и вести о разгроме датчан должны были уже достигнуть до организаторов крестового похода на Русь. С вестями и требованиями по выкупу короля и его офицеров была отправлена команда одного из датских кораблей, которые находились во время сражения за Ревель на причале и занимались загрузкой для отбытия. Мы позаботились и о том, чтобы датские моряки, получили только инструкции по условиям выкупа, но были изолированы от информации по использованию нового оружия. Не знают еще немцы, какая «вундервафля» их ждет.
— Боярин-воевода, на «Святой Ольге» стяг, — выкрикнул из гнезда ратник.
После долгих раздумий, я решил дать названия кораблям, в чем меня поддержали все члены военного совета. Большинство кораблей получили имена известных князей. Был когг с именем Рюрик, был Олег, и другие. Отдельно следовало только назвать драккар с именем «Храбрый Мейлис», что сильно потешило самолюбие предводителя эстов, да и способствовало еще большему сплочению воинов. На такой шаг пришлось пойти после того, как эсты предложили самостоятельно и набрать корабельную и абордажную команды.
И вот сейчас «Святая Ольга», отправленная в этот раз «размять ноги» к берегу, сообщает, что есть сведения о морских силах противника заранее обговоренными цветами флагов.
— Поднять стяг сотникам прибыть для радения, — дал я распоряжения матросу.
Через час на борту моего «Князя Рюрика» было двадцать три сотника, по числу абордажных команд и кораблей, что смогли мобилизовать во флот. Были еще у рижского князя четыре корабля, вот только ратных на всех все же не хватало и так пришлось «Храбрый Мейлис» формировать из эстов, чем занимался лично предводитель, который все же остался в Риге, но личные телохранители, отличные воины, составили ядро абордажной команды на корабле.
— Ветер не добры, — кратко высказался Жадоба, когда я попросил у мореманов высказаться о выходе из Рижского залива, чтобы заманить в него немецкие суда и уже здесь дать бой.