Прозвучал сигнал и конница Вячко, уходя по дуге, стала разворачиваться, пытаясь зайти в левый фланг рыцарскому построению. Рыцари так же споро начали маневрировать, заходя по дуге, стремясь навязать бой на встречных, в котором у них было больше шансов, точнее у русичей шансов не было.
— Клык, картечь! — истошно проорал я, напрягая голосовые связки.
Разворачивающаяся рыцарская конница подставлялась своим правым боком под пушки и картечь могла сильно навредить крестоносцам. Слово «картечь» главный артиллерист уже выучил, пусть и не понимал, почему именно так называются эти железные шарики, скрепленные воском.
Прозвучал очередной залп, унесший немало вражеских всадников, после чего им во фланг ударила конница, возглавляемая Филиппом. Крестоносцы, несмотря на свой профессионализм, оказались в замешательстве, и часть рыцарей выделилась из строя для отражения атаки русской кавалерии, которая только что вышла из-за стен города. Вячко уже закончил свой маневр и его конный отряд начал разгон в сторону противника. Полетели стрелы, выпускаемые булгарами с седла.
Но даже такой маневр и взятие в клещи профессиональной конницы не сломал крестоносное войско. Вражеские всадники, быстро группируясь в отдельные несколько отрядов, начали движение в направлении своих обидчиков. Не дожидаясь, когда рыцари наберут скорость для атаки, конный полк Филиппа начал спешное отступление. В это время началась отчаянная сшибка на встречных рыцарей и русской конной ратью, возглавляемой князем Вячко. Это был отчаянный бой. Рижан, несмотря на поредевшие ряды конных рыцарей, было меньше, да и они по большей части уступали в мастерстве крестоносцам, но о сдаче никто не думал. В это же время прогремел строенный залп орудий и три ядра устремились прямо на рыцарей, еще не успевших войти в бой, отвлеченных на преследование отряда Филиппа. Это был лучший выстрел Клыка, за который ему обязаны будут жизни ни один десяток ратников.
Я заметил, как выстраивается в боевые порядки пехота противника, отошедшая от стен и произведшая перегруппировку. Намечался новый штурм. Кнехты выжидали итога противостояния конницы.
Филипп вновь повел в атаку свой полк. На этот раз, увлеченные схваткой, рыцари не стали выделять отряд для отражения атаки в свой фланг и другу удалось приблизиться к крестоносцам, и уже обагрить свою рогатину вражеской кровью.
— Княжий рог! Княжий рог! — долетали повсеместно слова ратников.
Действительно, послышался звук, предвещающий атаку, а вскоре показалась лавина атакующих русских ратников, которая резко изменила ход сражения и продемонстрировала силу Руси, ее единство, дух, превосходство православия над латинянами — именно так скажут бирючи, которые будут оглашать информацию в городах Руси. Я постараюсь, чтобы именно такие реляции донесли до населения Северо-Восточной Руси, чтобы к великому князю владимирскому Ярославу Всеволодовичу приклеилось прозвище «князь-освободитель», и «защитник веры», чтобы в идеологическом отношении возвысить его над другими. Но об этом я вспомню потом, через часы, может и дни. Сейчас же неимоверная усталость от боя, от переживания сваливала с ног даже мой организм. А солоноватый привкус на губах говорил об обкусанных в нервозности губах. Напиться бы сейчас…
Интермедия 4. Грязная политика
Насколько Ипатий был готов на все для благополучия пусть не страны, но целого мира, под названием «Русь», но то, чем он занимался последние два месяца, были гадкими и для него. Убивать будущих гробовщиков Руси, пока они еще не натворили бед для его Родины, коробило и вызывало отвращение к себе. Но тот, кто был воином в прошлой своей жизни, когда большинство людей являлись только потребители, кто в этом времени, мире не мог усидеть и двух месяцев на месте, такой человек и способен исполнить деликатные миссии, о которых никто и никогда не должен знать.
Долгие разговоры с еще одним попаданцем Корнеем не прошли даром. Тот жил в то время, когда люди еще уничтожали друг друга всевозможными способами. Но Ипатий жил во время, в двадцать третьем веке, и в той реальности, когда уничтожали только нищетой, финансовой кабалой, но войны стали анахронизмом. Но вот именно этот человек и был «белой вороной» в стае тех русичей, что предпочитали подчиниться сильнейшему, но и не могли помыслить дать бой.