Поговорили и о будущем, и я высказал свое видение торгового договора всех земель Северной Руси. Каждый город получал определенную монополию на ряд товаров, при этом власть поручалась не снижать закупочные цены. Купцы оценили роль Новгорода в том договоре и долго недоумевали, чем же торговать будет Рига. Бумага для них была еще непонятным товаром, как не видели они больших перспектив в продаже шерстяной ткани и изделий из нее. В это время, наоборот, на Русь шла шерсть, из Фризии.
— По здорову ли, гость новгородский Семьюн? — спросил я, когда остался наедине со своим знакомым.
Остальных купцов отправили на две ладьи, и уже шло изъятие товаров, которым нагружались три ладьи для отправки в Ригу с размещением на складах для торговли. Я не наглел и брал только меньшую половину, а где и не больше четверти товаров. Купцы же оживились, когда узнали о возможном скором прибытии датских торговцев в Ригу. Они-то собирались отправляться в германские города, где всяко дороже проживать, да и торг опасный, в Риге же, как считалось с недавних пор, крепка княжеская власть и безобразий не предвидится.
— Боярин-воевода. Ты оставил меня, дабы живота лишить? — просил некоторой усмешкой Семьюн и пристально посмотрел на меня. Складывалось впечатление, что купец не то, что не боится последствий встречи со мной, но, как бы не убежден в награде.
— Можно и так, токмо ты мне поведай все, а я решу. Да и дело есть вельми доброе, — сказал я, ожидая яркого рассказа.
Но я был разочарован, почти разочарован. А вот Семьюна, действительно, нужно было премировать. Дело в том, что именно этот купчина был казначеем, или как говорят в некоторых узких кругах — «смотрящим за общаком». Даниил, тот самый, который чуть не убил меня, понимал роль денег и, что без них вершить судьбы русичей невозможно. В «кубышке» скопилось много и серебра и разных товаров, в том числе и много вооружения. Все это находилось под плотной охраной на складах самого Семьюна. Когда же пришла весть, что погиб не только Даниил со своим ближними людьми, но и его сын с еще одним бойцом, который, оказывается, так же занимал немалое положение в тайной организации, все участники заговора напряглись. Кто-то просто сбежал со своим имуществом в Европу, но была группа, что посчитали себя вправе забрать казну заговорщиков.
Вот тогда и произошли те события, за которые купчина и ждал награды. Прикрываясь хаосом, что творился в Новгороде при подходе к городу шведов, заговорщики решились на штурм богатств, которые находились в усадьбе Семьюна. И это им удалось, как по рассказу Семьюна. Вот только не все добро находилось в той усадьбе, которую хитрый купец просто подставлял под удар, чтобы от него отстали все заинтересованные люди. Но оставлять без внимания действия объединенных недоброжелателей так же было критически невозможно. В купеческой среде проявившему слабость нечего делать.
Тогда купцу удалось собрать своих людей, привлечь криминал в виде скоморошьей бригады. Этот сводный отряд мародеров отбил два склада с оружием, а еще три склада получили «красного петуха» и сгорели напрочь, естественно до этого по-тихому обворованные. На складах были в основном ткани и пушнина, так что доказать, что товар не сгорел, было невозможно, как впрочем, и при общем хаосе в городе, найти поджигателей. Серебро же тайной организации Даниила почти все разграбили некогда соратники. Вот только Сенмьюн, как казначей часть серебра перенес на заимку в лес, где и был схрон драгоценного металла.
В целом же заговорщики вынесли не больше трети серебра. Уже позже пленные рассказали, что бывшие адепты секты Даниила собирались с полеченными богатствами идти к монголам и уже на месте реализовывать мысли своего учителя в реальность.
Семьюн же не был фанатиком крайне непонятного для него плана, но исправно и честно, как он говорит, исполнял торговые поручения и накапливал финансовое состояние Даниила. Поверил ли я? Даже не знаю, я был удивлен сверх меры. Мог же Семьюн мне вообще ничего не рассказывать? Мог, и понимал это сам, что же ему нужно от меня?
— Пошто я тебе? — не выдержал я и спросил.
— С тобой был вельми добрый торг, серебро было и тебе и мне, так стань яко был Даниил и бери себе скарб, а меня ставь приглядывать за ним, — сказал с торжественным тоном Семьюн.
Я опешил, и пришлось уточнять какой такой «скарб» имеет в виду купец. Неужели он настолько наивен, что всерьез думает он-то, как я поставлю его управлять всеми моими финансами. Мне, конечно, нужен толковый финансист, который хотя бы не растеряет, не говоря уже об увеличении состояния. Вот только таковым финансистом не мог стать Семьюн, никак не мог. Однако, оказалось, что новгородец предлагал смотреть за тем товаром, что сейчас перешел ко мне. Как-никак, но это были шесть груженых ладей всем в подряд. А еще, Семьюн предлагал, что меня выбило из понимания происходящего, объединить это добро и то, что осталось от ценностей Даниила. То есть создать такую торговую компанию на паях.