— Да, — говорит он, все еще с улыбкой, хотя и перестает подходить ко мне. — Ты выглядишь удивленной.
— Что такой кусок дерьма как ты размазываешь такое же дерьмо по стенам? Нет, не то чтобы удивлена, — парирую я, и его глаза сужаются от моего неожиданного словесного удара.
Он выглядит так, будто хочет снова наброситься на меня, но его глаза опускаются на мой нож, и я вижу мельчайший проблеск страха, хорошо, что ударила его ножом ранее.
— Какого хрена тебе надо? — Спрашиваю я, теперь, когда чувствую, что полностью завладела его вниманием.
— Я хочу, чтобы ты перестала быть чопорной сукой и сдалась, пока охранники не убили нас всех. — Он практически рычит, не отрывая взгляда от лезвия в моей руке.
Я придвигаю его на долю дюйма ближе, и часто дышу от возмущения:
— Следи за собой. И выбирай выражения.
Его губы поднимаются в улыбке на мой вызов.
— Маленькая…
— Анна?
Я думаю, что на самом деле вздыхаю с облегчением при звуке голоса Брута позади меня. Должно быть, он зашел в мои покои и увидел, что меня нет. Я не оборачиваюсь, но чувствую, как он подходит ко мне сзади. Десмонду требуется мгновение, но его глаза, наконец, отрываются от моих и смотрят на гигантского мужчину, стоящего позади меня. Даже с самым глупым выражением лица, которое я когда-либо видела у взрослого мужчины, он такой чертовски большой, что это не имеет значения. Когда он сердито смотрит, как сейчас, Брут — страшный ублюдок.
Глаза Десмонда снова встречаются с моими, он хмуро смотрит на меня, прежде чем отвернуться. Как раз перед тем, как он поворачивает за угол, он останавливается:
— Возможно, ты не захочешь это слышать, но мы все умрем, если ты этого не сделаешь, — грубо говорит он, прежде чем уйти.
Я остаюсь в своей стойке наготове, держа нож ещё мгновение, пытаясь взять под контроль свое сердцебиение.
— Спасибо, — наконец говорю я, поворачиваясь к Бруту и убирая нож обратно в рукав.
На мгновение я подумываю о том, чтобы вернуться в комнату, но я все еще не хочу сидеть там часы на пролёт.
— Давай, — говорю я Бруту, продолжая свою прогулку.
Во всяком случае, может быть, прогулка отвлечет меня от посторонних мыслей.
Глава 17
Анна
Прогулка — это не то, что отвлекает меня от посторонних мыслей. Куда бы я ни пошла, я вижу две вещи: заключенные, наполняющие ведра водой, или заключенные, сердито смотрящие на меня, и то, и другое только напоминает мне о моём шатком положении.
В конце концов, мне это надоело, и я решаю, что лучше отсидеться комнате, вижу, как Эмилио сворачивает за угол и ловит мой взгляд.
— Я искал тебя, — говорит он. — Подойди, поговори со мной.
Часть меня, хочет возразить его снисходительному тону, которым он приказывает мне, а не просит поговорить с ним. Другая часть меня знает, что Эмилио был добр ко мне с самого начала, и мне в действительности не нужен лишний враг.
Мы направляемся в его зону в западной части тюрьмы. Его люди разбили около дюжины ячеек, захватив территорию для себя. Акс сказал мне, что до приезда сюда Эмилио был человеком, которого боялись. Босс итальянской мафии, который имел репутацию отрезающего части тела своих врагов. На первый взгляд, старый седой лис не выглядит пугающим, пока вы не посмотрите в его глаза. Глаза всегда выдают, говорят ли они о любви или о невыразимой боли.
— Что тебе нужно? — Спрашиваю я, как только мы входим в его покои.
Эмилио кивает головой нескольким мужчинам внутри, и все они выходят, оставляя нас наедине. Я ловлю взгляд Брута и киваю в знак согласия, чтобы он тоже вышел. Я стою прямо в комнате, когда Эмилио подходит к столу, вытаскивая нелепо выглядящий цветочный букет из маленького горшка.
— Кофе? Это последнее, что у меня есть хорошего. — После этого это просто какая-то бессмыслица, его лицо искажается при упоминании последних слов, и я чувствую, как уголок моего рта слегка приподнимается. Я мало что помню о своих родителях, я была так молода, когда они умерли, но это выражение и любовь к хорошему кофе почему-то напоминают мне моего отца.
— Я бы с удовольствием, — говорю я, немного расслабляясь и направляясь к ближайшему стулу.
Я терпеливо жду, пока Эмилио наливает две чашки и приносит одну мне. Глубоко вдыхая, я делаю глоток темной жидкости, смакуя ее. Сквозь ресницы я вижу, как Эмилио улыбается мне, и я ставлю свою чашку.
— Почему-то мне кажется, что ты привел меня сюда не только для кофе, — усмехаюсь я.
Эмилио кивает головой в знак признательности.
— Прекрасная проницательность, ты прекрасна… — отвечает он, и я фыркаю, глядя на свою грязную одежду.
Мои волосы все еще коротковаты, и я уверена, что выгляжу как полная развалина.
— Чего ты хочешь, Эмилио? — Спрашиваю, откидываясь на спинку стула заставляя его хихикать.
— Я когда-нибудь говорил тебе, что ты напоминаешь мне мою дочь? — Я вспоминаю, как слышала то же самое от Тео, но просто качаю головой. Я даже не знала, что у Эмилио есть дети.
Встав, он непринуждённо расхаживает по комнате, пока говорит:
— Ее звали Джорджия, — говорит он мне. — Когда ей было всего десять, умерла ее мать. Я любил эту женщину и не мог вынести мысли о том, чтобы попытаться жениться снова. Но это также означало, что у меня никогда не будет сына, который унаследовал бы мое наследие. Все мои люди говорили мне, что я сошел с ума, когда сказал, что буду ухаживать за Джорджией, чтобы она пошла по моим стопам, но я не слушал. Я знал, что подходящая женщина во главе будет бесконечно более безжалостной, более расчетливой, чем любой мужчина, которого я мог бы привлечь.