— Сладкий Иисус! — Она обняла меня и потянула меня в твердые объятия. — О, Джесс… о, дорогая…
Свежая волна боли промыла меня, и я разразилась слезами. Я обняла ее за талию, как будто я тонула, и она была моей жизнью. Я могла бы также тонуть, потому что я не могла найти выход, и я не знала, что делать с собой.
— Прости, мам, — сказала я ей в плечо, сжимая ее рубашку в руках. — Я обещала, что больше не буду этого делать… Мне очень жаль.
— О, Джесс. Не надо, дорогая. Не извиняйся. — Она откинулась и обхватила мои щеки. Ее глаза наполнились слезами. — Поговори со мной. Ты знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, особенно когда это становится так сложно.
— Я знаю, но я… я не хочу беспокоить и разочаровывать тебя. Или папу.
Ее глаза расширились.
— Нет, дорогая. Никогда не говори так. Ты никогда не сможешь разочаровать нас. — Это неправда, сказал мой внутренний голос. Вы разочаровываетесь всякий раз, когда я действую так, как я не должна. — Пожалуйста, не скрывай от нас ничего. Папа и я здесь, чтобы помочь тебе. — Она опустила крышку туалета и заставила меня сесть на нее. Она оказалась на коленях передо мной, взяв мои холодные руки. — Я знаю, что это сложно, но ты знаешь, что только причиняешь себе вред, делая это.
Я кивнула и всхлипнула. Мои глаза жгло от слез.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, потому что я была там. Я прошла всевозможные вещи, будучи подростком с Булимией, и ты знаешь, что в конце концов произошло.
Я снова кивнула. Страх смерти, который я слишком хорошо знала, просочился в меня. Мама боролась с Булимией с ее раннего подросткового возраста. Она вызывала рвоту, используя диуретики и чрезмерно тренируясь в течение многих лет. Эти повторяющиеся циклы длились до ее первого года обучения в колледже, когда у нее была остановка сердца и она ускользнула от смерти только чудом.
После этого она сделала новое начало и полностью изменила свою жизнь. Она посвятила себя здоровому образу жизни и гармонии с собой, и когда я начала бороться со своим весом после инцидента в конце шестого класса, она немедленно узнала признаки и отправила меня к терапевту, прежде чем мои проблемы превратились в расстройство пищевого поведения.
Однако даже с терапией у меня были такие моменты, как сегодня, когда все становилось слишком большим, и я просто хотела облегчения от давления, что позволило моему мозгу привести меня к этому.
— Я знаю, мам. Я действительно знаю, что подвергаю себя опасности. Я знаю, что не должна это делать.
Она ласкала мои руки, не отрывая своего взволнованного взгляда от меня.
— Ты справишься с этим, дорогая. Я здесь. Не забывай об этом. Ты никогда не останешься одна в этом. — Она улыбнулась мне и ласкала мои волосы медленными движениями. — Ты потрясающая и сильная, моя удивительная девочка.
Мой взгляд упал на колени. Я хотела верить ее словам, но это было так сложно.
— Я не знаю. Я чувствую себя толстой, и мне это не нравится.
— Ты не толстая, дорогая.
— Но посмотри на меня, мама. — Я широко развела руки. — Зеркало не лжет.
Несколько слез вылились из ее глаз. Она гладила мою щеку.
— О, но это так. Зеркало лежит, и знаешь, почему? Потому что все это идет отсюда. — Она постучала по моей голове своим указательным пальцам. — То, как ты видишь себя, определяет это изображение в зеркале. — Она встала и поцеловала мня в лоб. — Поэтому вместо того, чтобы говорить себе, что ты толстая, скажи себе, что ты самая великолепная девушка. Ты увидишь. Со временем изображение в зеркале изменится. И станет намного лучше.
Это было сложно, потому что я не могла чувствовать это внутри. Слов было недостаточно, но я все равно повторила их, надеясь, что однажды я приму себя.
— Все в тебе красиво. — Она улыбнулась водянистой улыбкой. — Каждая вещь, включая твои недостатки. Твои недостатки делают тебя тобой. Независимо от того, сколько ты весишь, ты всегда будешь этой особенной девушкой с сердцем больше, чем когда-либо вмещало чье-то тело. — Она спрятала прядь моих волос за ухо своей дрожащей рукой. — И в конце концов, это единственное, что имеет значение.
Я продолжала всхлипывать.
— Спасибо, мам.
— Это правда. Просто убедись, что ты поговоришь с Сьюзен об этом, хорошо? Она сможет помочь тебе преодолеть это.
Я ковыряла лак для ногтей.
— Хорошо. У меня сеанс с ней в эту пятницу.
— Это хорошо. А дорогая? — Я подняла голову, чтобы посмотреть на нее. — Я люблю тебя.
Немного тепла вернулось в мое тело, и мне удалось улыбнуться ей.
— Я тоже тебя люблю, мам.