— Или ты можешь приготовить мне шоколадный торт. Ты знаешь, это всегда помогает мне.
Она улыбнулась и повернулась, чтобы посмотреть на меня через плечо.
— Раз уж ты попала в колледж отца, ты заслужила немного удовольствия, верно? — Она подмигнула мне, и мой желудок скрутило от беспокойства.
— За это она заслуживает большего, чем одного удовольствия. — Папа посмотрел на меня в зеркало заднего вида. — Я наконец-то куплю тебе новую гитару.
Я заставила себя улыбнуться, но улыбка была такой фальшивой, что у меня заболела грудь. В последнее время он все время спрашивал меня, ответила ли я на предложение о поступлении, предполагая, что я приму предложение о поступлении, и давление, которое я чувствовала, становилось все сильнее. Я не могла быть счастлива из-за этой гитары, когда знала, что они не очень хорошо воспримут мое решение принять предложение музыкального колледжа.
— Ты не выглядишь счастливой, — заметила моя мама.
Улыбнись, Джесс. Сделай это убедительно.
— Я в восторге! Но я могу умереть в любой момент от этой боли.
Мой отец цокнул.
— Женщины и их месячные. Я никогда не пойму.
— Что тут понимать? — Спросила я. — Это обязательный ад.
— Могу себе представить. В любом случае, ты приняла поступление? — Вот он снова. Мне нужно было отвлечься прямо сейчас.
— Я была занята школьными заданиями, но скоро найду время. Так, что с этим клиентом? Кто он? Или она? — Я скрестила пальцы, чтобы тактика отвлечения внимания сработала.
— Он мэр.
Я подавилась слюной.
— Мэр? — Мой голос достиг предела своей пронзительности. Нет. Просто нет.
Он странно посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
— Да. Мэр Джонс.
Моя мама взглянула на меня через плечо.
— Что-то не так, милая?
Что-то не так? Не так?
Просто катастрофа седьмого уровня!
— Нет. Я просто не знала, что ты работаешь на мэра.
— Знаешь, фирма папы работает с некоторыми политиками, — сказала мама. — Мэр Энфилда — один из них.
— Его сын твоего возраста, — добавил мой отец. — Ты, должно быть, слышала о нем. Его зовут Блейк.
Услышав его имя, я почувствовала дрожь в животе, смешанную с тошнотой, потому что я не хотела его видеть. Не после моего шокирующего открытия.
— Да, я слышала о нем. Невозможно не слышать, когда он один из самых популярных учеников в нашей школе. — И он также мой мучитель.
Но я не могла этого сказать.
Моя мама знала о мальчике, который издевался надо мной, но я никогда не называла ей его имени. Я даже не рассказывала ей много о нем, держа большую часть его беспощадных издевательств в тайне. Я не могла признаться ей или папе, насколько ужасна моя школьная жизнь, и разрушить их образ меня. Они наверняка подумают, что это повлияет на мои оценки и заставят меня больше учиться.
— Он тоже будет там? — Спросила я их, надеясь, что мой голос ничего не выдаст.
— Вероятно, — ответила мама.
Просто здорово. Мне следовало настоять на том, чтобы остаться дома.
Мне пришлось заставить себя дышать ровно, глядя в окно на дома, мимо которых мы проезжали. Разница между ними и моим была очевидна. Эти особняки выглядели так, будто сошли со страниц журналов о домах знаменитостей. Однако поместье Джонсов было своего рода классом. Я дважды оглядела окрестности, когда папа прошел через богато украшенные главные ворота и направился по длинной, обсаженной деревьями подъездной дорожке.
Господи.
Это была огромная собственность, которая рассказывала истории о деньгах. Белый кирпично-каменный особняк вдалеке был в десять раз больше моего дома. В конце подъездной дорожки даже стоял гигантский фонтан с ангелами, несущими горшки с водой.
— Они миллионеры, — пробормотала я, скручивая руки на коленях. Я нервничала все больше с каждой секундой, приближаясь к дому Блейка.
— Их дом прекрасен, — сказала мама, и в ее словах сквозило благоговение. — И огромный.
— Ты выбрал не ту профессию, папа. Тебе следовало стать политиком.
Он усмехнулся, припарковывая машину перед входом.
— Не все политики могут позволить себе такую роскошь. Джонсы — одна из самых богатых семей здесь. Старые деньги и все такое.
— Я это вижу. Это поместье явно стоит немалых денег, — ответила я и вышла из машины. Мои руки вспотели.
Только сейчас до меня дошло, что я собираюсь встретиться с родителями Блейка, и мне стало любопытно, но также и страшно. Я долгое время думала, какие у него родители. Я не могла представить их милыми и сердечными людьми, учитывая, что у них был сын-негодяй.