— Госпожа Зейнеп, — украдкой и невзначай отозвал её Алаз, проходя мимо кучки работников, в сторону больничных туалетов.
— Девочки, вы пока идите, я через минуту подойду, — с улыбкой ответила медсестра своим коллегам и убедившись в том, что они точно разошлись на безопасное расстояние, отправилась по пятам за подозрительным мужчиной, — В чём дело? — тихо шепчет в укромном закутке возле дверей в уборные, подальше от лишних глаз и ушей.
— Я ей признался! — почти хлопает в ладоши от радости парень, чувствуя внутри, как эндорфины зашкаливают все допустимые для человека показатели.
— Про долг? — удивлённо сдвинула брови Зейнеп, не веря в услышанную смелость.
— Какой долг? — озадачился Алаз, — Я про чувства свои. Ещё и предложение сделал! — словно послушный школьник, отчитывается за своё примерное поведение перед завучем, — Правда, на колено ещё не вставал, но обещаю сегодня и это исправить.
— Аа... — вяло закивала Зейнеп, тяжело вспоминая, как сегодня ночью, она не могла нормально уснуть, беспрестанно прокручивая в своей голове тревожные мысли о том, что же станет с её лучшей подругой, когда вся истина, касательно её работы и родительского дома раскроется. Когда она наконец узнает, что по факту, Алаз, который стал ей от части дорог, почти ничем не отличается по поступкам от подонка Халиля, — Поздравляю, конечно... Но когда ты собираешься рассказать Аси правду, касательно долга и Якуба? — сунула руки в карманы голубой, медицинской рубашки.
— Эм... — не ожидав подобный вопрос, в такой прекрасный день прямо в лоб, задумчиво почесал затылок, — Ну... Я как бы надеялся, что Аси никогда не узнает об этом... — нервно хмыкнул, — Не каждому человеку захочется знать, что им жестоко манипулировали, дабы удержать рядом... — добавил тихо следом с чувством стыда.
— Алаз, — глубоко вдыхает Зейнеп, прекрасно осознавая все кромешные страхи и опасения своего будущего зятя, — Ты же понимаешь, что Аси, всё равно, обо всём узнает. Будь то сегодня или завтра, — аккуратно касается мужского плеча, стараясь оказать хоть какую-то, дружескую поддержку и должное напутствие,
— Но… Что будет со мной, если она уйдёт? — поднял щенячий взгляд, наконец столкнувшись лицом к лицу со своим главным, ночными кошмаром, — Я не переживу это вновь… И если Аси меня бросит, то родители ведь тоже узнают, что вся наша помолвка, изначально была фикцией...
— Аси всё поймёт, — улыбнулась уголками губ, чувствуя, как больно начинает щемить сердце, от такой душераздирающей картины, — Самое главное, чтобы всю правду, Аси узнала именно от тебя, — трёт рукой его плечо, — Ты сам подумай, что может произойти, если Аси, упаси Аллах, от кого-то другого услышит историю о том, как ты воспользовавшись смертью её родителей и крупным долгом, ради собственной выгоды и университета, нагло облапошил её по уши, — смотря в глаза мужчины, видит в них бездонную глубину сожаления и покаяния, — Ты думаешь, после такого она выйдет за тебя? Да она даже в глаза тебе не посмотрит, Алаз, — тихо произнеся, горечно жмёт губы внутрь, прекрасно понимая, в какое дерьмо вляпался молодой человек.
— Да... Думаю, ты права... — нервно стиснув зубы, от страха надвигающегося, возможного конца, натянуто ведёт правой скулой и быстро достав телефон из кармана брюк, кратко глянул на время и дату «24 мая», — Ну... У меня в запасе ещё две недели, — ободряюще пожал плечами, хотя внутри всё горело ярким пламенем, от жутчайшей паники.
— Алаз, — тяжко вздыхает Зейнеп, — Я правда, очень надеюсь на то, что Аси тоже любит тебя, чтобы суметь простить. А иначе...
— Что иначе? — почти в ужасе уточняет Алаз, напридумывав уже с десяток различных сценариев в своей голове, в которых Аси заканчивает жизнь самоубийством, от глубокой печали и разочарованности собственного существования.
— За двумя зайцами погонишься, как говорится... По итогу останешься и без Аси и без университета.
— Да что ты нагнетаешь тут с самого утра, — с небольшой, облегчённой усмешкой закатил глаза, сунув руки в карманы брюк, стараясь держать обманчивый, положительный настрой.
— Я правда надеюсь, что всё обойдется. По крайней мере, мне нравится ваш союз. Рядом с тобой, я вижу Аси счастливой. Конечно, не всегда, но временами да, — добродушно хмыкнув, посмотрела на мужчину.
— Она просто, старательно маскируется, — задорно подмигнул, а после почувствовав непонятную, стоматологическую вонь, от каких-то спиленных зубов, противно насупился, — Чем это так пахнет?
— Эта оттуда, — увидев непривычно-скорёженное лицо начальства, таки засмеялась, а после указала пальцем на дверь, что была напротив, — Господина Кемаля, с третьего этажа, отправили к нам, со всем оборудованием, на время инновации его кабинета. Теперь пилит зубки вашему элит-контингенту, на этаже бедняков, — парирует словами с таким серьёзным лицом, словно читает важную лекцию, но в конце концов, Зейнеп таки сдалась и засмеялась.