— Традиция?
— Да… Родители меня очень любили, но папа любил в особенности, — ухмыльнулась своим мыслям, проваливаясь в былые воспоминания счастливого детства, — Я была единственным ребёнком и, кстати, именно поэтому, мне всегда всё сходило с рук, — разломив сыр помолам, отправила мизерную часть в рот.
— Буянила?
— Влезала в драки после школы, — дёрнула носом.
— С одноклассницами?
— Со старшеклассниками, — подняла глаза и увидев удивлённый взгляд Алаза, невольно выдала смешок, — Да, я избивала парней, что в этом такого? — безобидно закатив глаза, развела рукой с остаточной улыбкой.
— Так-так, — чувствуя небольшое потепление в разговоре на откровенности прошлого, старается сохранить положительную волну, — Я думаю, ты им просто очень нравилась. Ну или наоборот, кто-то нравился тебе, а ты делала вид, как он тебе противен, — хитро улыбнувшись, съел дольку апельсина.
— Да никто мне не нравился, — закатила глаза со смехом, — Просто я любила небольшой экстрим.
— Та-а-ак, — улыбаясь подтёр губы сухой салфеткой, — А традиция то какая была?
— Мы каждые выходные с родителями ходили в торговый центр и покупали мне какие-нибудь вещи, — поджала губу внутрь, вспоминая породнившиеся уже магазины Измира, — Каждый должен был купить по одной. Одну я, одну мама и одну папа. Но отца было всегда трудно оставить, — смотря немного в сторону, искренне улыбнулась тёплым душе воспоминаниям, — Я помню, как мама с отцом, всегда оставляли работу на своих сотрудников по субботам и весь день проводили со мной. Я тогда после колледжа, как раз в школе работала..
— А, значит, я всё-таки угадал в тот день нашего знакомства, что ты учительница? — в довольной улыбке перебил, с безумным чувством энтузиазма.
— Я не учительница, — взглянув на парня с улыбкой, вновь закатила глаза, — Я была секретарём директора школы.
— Я был близок, — зажмурил один глаз, задумчиво покачав головой на подобную погрешность, — И что было дальше?
— Ну, как-то постепенно, с каждой неделей, вещей становилось всё больше и больше… А потом, папа в нашем доме и вовсе, переделал соседнюю комнату в гардеробную и пробил в стене моей спальни дверь, — сдерживая в животе мышечные спазмы, таки засмеялась, — Мама столько кричала, столько ругалась, что он испортил свежий ремонт, но знаете, что он ответил на это? — перевела беззащитный взгляд на карие глаза.
— Что? — внимательно смотрит на её лицо в ожидании ответа.
— Что я его единственная дочь и что он любит меня больше всего на свете… — глаза грустно опустились вниз, выдав несильную, разбитую ухмылку, — Только папа так сильно любил меня в этой жизни, — сглотнула подступивший, горький ком, — Как и я его… — поджала губы внутрь, чувствуя небольшую, нервную дрожь в них, — Ну ладно, — натянув улыбку на лицо, провела согнутым пальцем по контуру нижнего века, чтобы смахнуть капельки солёной влаги, — Не будем о грустном, — улыбавшись так, что глаза даже оказалась слегка зажмурены в мимических складках, продолжает копошиться в тарелке, но ничего не съедая с неё при этом.
— Аси, — тихо произнеся женское имя, аккуратно коснулся её левого мизинчика на столе своим, — Сегодня вечером в Стамбул возвращаются мои родители, вместе с сёстрами и братом из Анкары, что скажешь, если до похода на ужин мы съездим в торговый центр? — мягко улыбнулся, стараясь заглянуть в её лицо снизу, наклонив при этом голову в бок, — Вспомним твои любимые традиции?
— Но традиция в том, чтобы и я себе что-то купила, но всё, что я сейчас могу себе позволить это вот этот семит, — подняв его, наглядно продемонстрировала в собственном, жалком разочаровании.
— Я незаметно положу в твою сумочку банковскую карту и мы сделаем вид, что она принадлежит тебе, — подмигнув, с улыбкой опёрся подбородком о руку, что была согнута в локте.
— Так нельзя.
— Один раз можно, — тихо шепнул, словно это тайна, которую никто не должен услышать.
— А молочный коктейль будет? — сжав губы в трубочку, выглянула из под бровей, таки сдавшись на подобное, заманчивое предложение.
— Я что-то не помню его в списке традиций, — шутя недовольно насупил брови с осуждением, — Ты вздумала жульничать??
— Э-эй! Он был! Шоколадный, вперемешку с пломбиром, — наконец продолжила есть, чувствуя приятное предвкушение, от приближения к реализации привычным её семье обычаям, что не осталось не замеченным Алазом.