Все остальное было выдержано в том же духе. Зена, сидящая в автобусе. Она же в шляпе, общается со знаменитым дизайнером одежды. «Я в первом ряду» – это была необычная страница, отличавшаяся от всех других в Фейсбуке, виденных Кармен раньше. Ее друзья постили себя с детьми, публиковали смешные фотографии, пересылали новости или петиции на подпись. Эта же страница, казалось, больше подходила подростку. Зена была поглощена собой и своим счастьем.
Кармен заглянула на страницы друзей Зены. Их оказалось 183. Несколько человек работали в том же журнале. Среди них немного мужчин. Кроме Росса не было ни одного человека, которого знала бы Кармен, ни одного жителя Сент-Джуда или близлежащих населенных пунктов.
Дверь открылась.
– Кармен? Меня зовут Энди.
Он улыбнулся и протянул Кармен руку. Она тоже протянула ему ладонь и от души улыбнулась. Энди производил приятное впечатление – симпатичное лицо, теплый открытый взгляд и волнистые каштановые волосы, придававшие Энди что-то мальчишеское.
– Заходите, мы поговорим в моем кабинете, – сказал он, и Кармен, сунув телефон в сумочку, пошла за Энди по коридору.
– Вы издалека едете? – поинтересовался он.
– Прямиком из Сент-Джуда.
– Там кошмарная дорога.
– Да нет, вполне можно проехать.
Энди пригласил Кармен в маленькую комнату, посреди которой стоял стол, предложил ей стул и сел напротив нее.
– Чем могу вам помочь?
По телефону Кармен сообщила ему, что хочет поговорить о деле Зены, поскольку ее не было на месте, когда все это случилось, и намекнула, что она родственница погибшей. Теперь, глядя на доброе лицо Энди, она решила попытать счастья:
– Могу я быть с вами откровенной?
Если он и удивился, то ничем этого не выказал.
– Обычно это самая лучшая стратегия.
– Я назвалась родственницей Зены, и в какой-то степени это так, потому что я – жена Тома Коутона. Мы познакомились через год после смерти Зены, – она посмотрела на Энди, потом отвела взгляд. – Дело в том, что мне нужно знать, как все произошло на самом деле.
Энди положил руки на стол и коснулся пальцами папки, лежавшей перед ним. Кармен ощутила перемену в его отношении и пожалела о своей прямоте. Надо было твердо придерживаться первой легенды.
– Я понял вас, – сказал он.
Почти минуту Энди молчал, и это время показалось Кармен вечностью. Она испытывала почти непреодолимое желание говорить, не важно что, лишь бы избавиться от гнетущей тишины. Это ощущение проистекало из-за чувства вины, что она сказала неправду, и противостоять этому внутреннему порыву было поистине нелегко. «Я не сделала ничего плохого, сказала себе Кармен. Почему я не могу спросить о том, что для меня так важно?»
– Следствие пришло к выводу, что она утонула, – произнес наконец Энди.
– Это мне известно, но ничего не говорит о том, что случилось на самом деле. Вы же сами понимаете: мне надо все знать.
– Может, вам стоит поговорить с вашим мужем?
– Нет, то есть я хочу сказать, я с ним говорила, но… знаю, что он был подозреваемым и его допрашивали.
Энди положил ладонь на папку.
– Его ни в чем не обвиняли.
– Да, но… – Кармен посмотрела на собеседника: тот упрямо глядел на папку. – Я знаю: все то время вы были с ним.
Энди прекрасно понимал, что она хотела узнать.
Он побарабанил пальцами по столу.
– Ваш муж – адвокат. То, что происходит во время следственных действий, является сведениями конфиденциального характера. Я не могу просто взять и все вам рассказать.
Кармен внимательно посмотрела на Энди, стараясь угадать его мысли, но шторы на окнах были опущены, и в комнате царил полумрак. Может, он и хочет мне что-то рассказать, но не сделает этого, подумала Кармен. Его молчание казалось красноречивее всяких слов.
– Прошу прощения, мне, конечно, не следовало к вам приходить, – сказала она и встала.
Энди тоже поднялся из-за стола, и они направились к двери. Он опередил Кармен, чтобы открыть дверь.
– Мне очень жаль, но ничего больше сказать вам я не могу, – произнес он, и Кармен почувствовала, что впадает в панику. Она шагнула к Энди и тронула его за рукав.
– Пожалуйста, очень вас прошу, – умоляюще проговорила она. – Мне надо знать, не живу ли я с человеком, склонным к насилию.