— Да, сэр, девушка. Она стояла напротив жертвы, когда мы зашли в дом... — не успевает договорить, как инспектор бесцеремонно перебивает его.
— Так это она кричала, – уверенно самому себе подтверждает свои догадки, осматривая комнату и предположительное место, где стояла свидетель. — Надеюсь, Вы взяли у нее показания ? Что она сказала? – говорит параллельно, всматриваясь в подногтевые зоны пальцев холодных рук трупа.
— Нет, сэр, - тихо, опуская взгляд в пол, словно виноватый ребёнок, отвечает офицер.
Харрис оскалился, напоминая разгневанного пса, сквозь зубы издает рык, при этом думая: Боже мой! С кем мне приходится работать. С людьми у которых вакуум в голове, вместо мозгов?
— Сэр, эта девушка...
— Не эта девушка, а свидетель! - раздражительно исправляет новобранца невыспавшийся Дэвид Харри.
— Да, сэр, она молчит. Мы с напарником пытались провести опрос, но в связи с шоковым состоянием свидетеля, у нас не вышло получить ни одного ответа на поставленные нами вопросы, – на выдохе, без пауз проговорил, будучи более уверенным в себе.
Харрис с дерзостью снял перчатки со словами:
— Еще не было таких людей, от которых я бы не добился нужных мне ответов.
Прозвучало достаточно самоуверенно, только оправданно ли это? – именно так думал патрульный офицер, перед тем как инспектор прервал его размышления.
— Проведи меня к ней, – сказал стиснув зубы, затем кинул использованные перчатки в руки проходившего сотрудника полиции: — выбрось!
***
Инспектор вышел на улицу, где продолжал лить дождь, ветер задувал холодные капли за воротник раздраженного Харриса. И все же он наслаждался свежестью воздуха, ощущая аромат и привкус сырости у себя в носоглотке.
Подходя к машине, мигалки которой слепили глаза синими и красными огнями в темноте полумрака лондонских улиц, он заметил в ней девушку с опущенной к коленям головой. Дэвид стучится костяшками пальцев в боковое окно, в ожидании реакции сидящей на пассажирском месте свидетельницы. Однако этой самой реакции у нее не возникло, она совсем не шевелилась, напоминая сломанную куклу: будто ее согнули в двое и выбросили на свалку по желанию давно, потерявшего к ней интерес ребенка. Харрис снова постучался сильнее, так, что толстое стекло начинает слабо вибрировать. Но осознав бессмысленность своего поступка, он подумал: Эта девчонка, что там в обмороке от пережитого шока, или же ее совсем не научили элементарным манерам. Инспектор схватился за ручку, сжимая ее в своих больших и грубых руках, он открыл дверь машины, настежь ее распахнув. И только в этот миг, когда на девушку подуло сильным ветром с каплями дождя, сырость исходившая из улицы заставила ее продрогнуть и поднять свое лицо на недоумевающего инспектора Харриса. Он в полной растерянности смотрел на нее, видя перед собой облик той самой мертвой девушки, которую в ужасе восхищения осматривал пару минут назад. Хм, двойник мертвеца? Нет, скорее призрак, - ухмылкой среагировал инспектор на собственные шутки в своей голове. Но эти утончненные черты лица, изысканный маленький полуоткрытый рот с синеватыми от холода губами, даже пшеничным цветом волосы - они слипались большими прядями, прилипая к девичьей коже лица, все в ней выглядело как у убитой. От внешности мертвого тела эту девушку отличало, только засохшая кровь на локонах вместо влаги от дождя и глаза... глаза, которых у жертвы не было.
Застывший, широко распахнутый взгляд свидетельницы заставил Харриса остолбенеть, медленно проваливаясь в заплаканное озеро ее зениц.
Она действительно похожа на призрака, что затерялся в жестоком мире зазеркалья, – такие инородные для Харриса мысли неожиданно всплыли в его сознании, пока он сам не прогнал их прочь: С каких пор я стал красноречивым философом? Очередная жалость, затмевает мой мозг. Пора возвращаться к работе, но с ней не хочется вытягивать показания по привычной мне методике.
— Мисс, надеюсь, я не ошибусь: называя вас сестрой жертвы? Ведь это так? — спрашивая, он уже знал ответ на свой вопрос. Разве может быть по-другому, когда они так похожи.
Она ничего не отвечала, лишь продолжала, не моргая смотреть на инспектора испуганным взглядом. Харриса не устраивала данная ситуация, ведь он терпеливо стоял под дождем, нагибаясь к автомобилю. Хоть он и опирался на открытую дверь, ему все равно было ужасно дискомфорто находиться в таком положении, будучи в промокшем пиджаке. Харрис уже почувствовал, как белая футболка начала прилипать к его накачанной груди.