Отбросив надоедливые мысли, Дамиан в последний раз возвращается к отображению в зеркале и поправляет черный галстук. Затем Дарсон выходит из гардеробной, и уже направляясь к выходу его в очередной раз магнетическим образом тянет заглянуть в кабинет. Почему-то ему хочется перед уходом посмотреть на дело о смертельном искусстве в желтой папке, которая все время лежит открытой с разложенными на столе фотографиями места преступления. Они все время перед его глазами, и все время в его голове. Содержимое, как кажется, бесконечного количества бумаг он почти что изучил слово в слово. Но только при прочтении чертоги разума становятся ярче – реальней, а шестеренки в них складываются в разы быстрее. Покидая стены дома, Дамиан не оставляет в них мысли, что продолжают будоражить сознание: о кровавых изображениях, об убийце и его предполагаемом мотиве, о скрытых смыслах заложенных в “смертельное искусство”, о мертвом теле в петле, о жертве – Агате Фаллен и ее окружении, о жизни – что в момент оборвалась... Они бесконечны, как и вечно заедающий вопрос: Ради чего?
***
Амелия пол ночи не могла уснуть. Лежа в кровати ее все продолжала и, продолжала мучить сама мысль о том что она ничего не может сделать. Она рассчитывала на Скотланд Ярд, до конца надеялась на помощь Доктора Дарсона. Но после того как Амелия узнала о клубе, и его предполагаемых влиятельных членов, среди которых может оказаться убийца, к ней пришло опустошение – она больше ни во что не верила. Против власти и денег все бессильны, даже Закон.
Чувство собственной никчемности пугало, по-особенному раздражало, отравляя собой весь организм.
Она чувствует подступившую к горлу тошноту, из-за головокружения начинают пульсировать виски, что провоцирует ее резко подняться на ноги. Амелия с пеленой перед глазами добегает до ванной комнаты, опускается коленями на холодный кафель перед унитазом и всунув два пальца в рот вызывает болезненные спазмы, через которые выходит редкое и кислое содержимое желудка. Амелия ждет когда наступит облегчение, но оно как на зло не приходит. Ей страшно, что она больше никогда не избавится от этого чувства. Амелия готова на все ради этого. Только что я могу? – с этим вопросом она поднимается на ноги. И замирая перед зеркалом, видит как зеленые глаза наблюдают за ней с укором. Отражение вызывает в ней чувство вины, и тогда она обращается к нему с тем же вопросом:
— Агата, что я могу сделать для тебя?
Амелия не двигаясь просто продолжает смотреть в зеркало, в котором пытается уловить знакомые черты характерные для ее сестры. Она не ждет ответа, ей просто хочется верить что та остается рядом, пусть даже Агата ненавидит Амелию. Наблюдая за зазеркальем, будто за параллельным миром: где та же ванная, умывальник и кафель на котором висит крючок с теми же полотенцами, отличие только в другом человеке – что подглядывает за ней через стекло. Казалось что сама Агата осуждает ее за бездействие, за никчемность которая ей всегда была чужда. Резко поступившее отвращение к самой себе потихоньку возвращало тошнотворное головокружение. Больше не в силах терпеть порицания мертвой сестры, Амелия накрывает зеркало полотенцем и уже собирается вернутся к кровати, как внезапно слышит исходящий позади звук. Это зеркало ее зовет. Амелия отдергивает, швыряя тряпку из микрофибры на пол, от испытавшего ужаса закрывает глаза. У нее подкашиваются ноги и она падает, раскалывая кафельную плитку напополам, что трескается, словно замершее озеро, в которое вот-вот провалится Амелия. Но голос сестры вытаскивает ее из леденящей душу ловушки, что парализовала страхом каждую клеточку тела. Звук был схож с эхо, словно к ней пытаются докричатся с другого конца длинного туннеля:
— Сестра, помоги мне... – внезапное молчание, за которым последовал крик: — Прежде ты была тенью, теперь пришло время занять мое место!
Она ощущает холодное прикосновение на лице, и одновременно с пробегающей дрожью открывает глаза. Амелия оказывается в своей кровати с мягкой подушкой под головой и помятым одеялом на полу, которое она видимо стряхнула во время сна. Она не понимает когда именно уснула, однако Амелия осознает что получила ответ на ранее поставленный вопрос.
***
В Кенсингтоне – одном из самых престижных районов в западной части центрального Лондона, где со всех сторон веет респектабельностью и на каждом шагу располагается лучшая элитная недвижимость столицы, припарковывается черный Rolls Royce. Из автомобиля выходит Дамиан Дарсон в элегантном костюме тройка багрового цвета с выглядывающим шелковым синим платком в кармане пиджака. Его встречает лакей – валет-парковщик, который принимает ключи от машины и отвозит ее на частную парковку резиденции.