В ритме опьяняющего вальса алчные глаза сановника* следили за ее движениями с аппетитом голодного зверя, который мысленно поедал каждый участок молодого тела. Он с самодовольной ухмылкой, медленно опускал похотливый взгляд, когда его грубая морщинистая рука поглаживала обнаженную спину. Начиная с лопаток его пальцы играючи в ритм музыке спускались параллельно позвоночнику к пояснице. По ее коже пробегает озноб от испытывающего отвращения. Да, ей противно от стоявшего в воздухе перегара, но это мелочь в сравнение с тем какое омерзение она чувствует от самой себя в грязных руках престарелого богача. Она знает, что он сейчас думает: о том как овладеет нею без особых усилий, ведь у него есть деньги, а у каждого человека своя цена. Однако у нее не было ценника, но была роль. Амелия вынуждена играть и, тем самым утонуть в грязи. Как далеко я смогу пасть? – одна мысль сменяя другую бешеной каруселью закружила ей голову. Как далеко ты пала, сестра?
Их вальс страшил ее свои концом. Она боится, что когда партнер остановится и прозвучит последняя нота, он возжелает большего чем простой танец, а у нее не найдется сил ему противостоять. Как бы сильно ей не хотелось сейчас оттолкнуть его мерзкое тело от себя, и показать ему что не все можно получить за деньги, к сожалению, сейчас данное желание невозможно воплотить в реальность. Она еще не получила того за чем пришла – ответов. И вот ее ладонь машинально поднимается над его щекой, в то время как мужская рука скользит с поясницы по…
— Прошу прощения, мистер Морган. С Вашего позволения я бы хотел пригласить Вашу спутницу на танец? – слова, что прозвучали где-то со стороны вдруг стали для нее спасением. — Если дама, конечно, не против, – в этот раз с протянутой рукой, приглашая на вальс, обратились напрямую к ней.
Она осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на своего спасителя. Ей не хочется показаться грубой или невежественной, поэтому она не осмеливается поднять лицо и взглянуть ему прямо в глаза. Слегка приподнимая уголки губ, выражая нежность в своей непринужденной улыбке, она медленно переводит взгляд на протянутую к ней ладонь, а затем уже на ее обладателя. И внезапно маска дает трещину, а на облик утонченной девушки падает тень шока. Амелия не желает видеть. В один миг все во что ей так хотелось верить исчезает, как узоры на запотевшем стекле стираются. И разочарование в человеке настигает в очередной раз.
Сановник с выраженным недовольством в голосе отвечает на ранее поставленный вопрос, не скрывая раздражения от внимания другого мужчины в сторону Амелии:
— Дамиан, я вижу Вы решили окончательно к нам вернутся. Ну что же, я рад. Только вот эту юную леди, – он пытается возвратить внимание партнерши поцелуем в руку с тыльной стороны, и тем самым дает понять Дарсону о своих планах на нее, — я отдавать не намерен.
Он обхватив ее талию, притянул к себе поближе, что совсем не понравилось Дарсону.
— Мистер Морган, я все понимаю. Но пока я не ушел, мне стоит напомнить что послезавтра у меня сеанс с Вашей супругой, которая как раз обещала как-нибудь прийти с Вами на парную терапию. Буду ждать этого с нетерпением! – самодовольно произнес Дарсон.
Морган сглотнул раздражение, и с нежеланием натянул вежливую улыбку, пока проговаривал:
— Ах, Дамиан, не торопитесь уходить. Здесь еще столько прекрасных спутниц, может Вам еще кто-то придется по вкусу.
— Да, Вы правы. Но я уже нашел ту, от которой хотел бы заполучить танец, – говорит Дарсон, не думая отступать и на шаг, он повторно протягивает к Амелии руку. — Может нам стоит поинтересоваться чего хочет дама? – озвучивая вопрос, он пристально посмотрел в зеленые глаза, в ожидании лишь ее ответа.
Она больше ничему не удивлялась, и от шока не осталось и следа. И все же растерянность мешала ей принять какое-нибудь решение и сделать выбор, что в дальнейшем решит судьбу этого вечера.
— Да, и чего же она хочет? – говорит Морган ей на ухо, не опуская своих грязных лап с ее талии.
Ощутив еще раз мерзкое дыхание на коже, она недолго думая убрала с себя его руки и ответила на приглашение Дарсона со словами:
— Я бы хотела этим вечером подарить танец мистера Дарсону.
— Агата... – начал говорить Морган, как его сразу перебивают.
— Меня не так зовут, – ее тембр в момент стал ему неузнаваем, с нежного девичьего голоса он изменился на строгий и враждебный.
— Прости, просто Вы так похожи. Да и если быть честным она была моей любимицей, с ее появлением это место заиграло новыми красками, — проговаривал Морган, в очередной раз облизываясь, рассматривал ее с ног до головы.