— Что здесь делает свидетель! Кто ее пропустил? — вовсю грозно выкрывает Харрис, вселяя ростки нервозности и волнения во всех окружающих, кроме Дарсона.
Ему же был абсолютно безразличен инспектор со своим всплеском гнева, его слух обострился на звук ускоренного сердцебиения "мертвой" девушки. Он смотрел на пульсирующие вены под ее бледной кожей, понимая: Она жива. Это хорошо, значит мой рассудок в порядке, и взор не затуманился видениями – зрительными галлюцинациями.
— Мисс, Вы... - только это успевает сказать Дарсон, перед тем как девушка тянется к нему и медленно, словно легкое перо на ветру, падает в его руки.
Ее взгляд не отпускает его черных, от расширенных зрачков глаз, даже в момент ускользающего от нее сознания. Он не выпускает хрупкое тело из рук, слегка приобнимая, видит как опускаются тяжелые веки...
Дамиан не знал, что она еще смотрит. Ей хватило секунды, прежде чем провалиться во тьму, чтобы узреть как лукаво-ехидная ухмылка изгибается на его лице.
Глава II: Право хранить молчание
Харрис на ногах с часу ночи, и все его подчиненные ходят на цыпочках и стараются не попадаться ему на глаза. Телефон разрывается от звонков всполошившихся журналистов, и в конце концов Дэвид не выдерживает, выключает его и бросает в ящик стола. Ева Грин – психолог Скотленд-Ярда приносит кофе, ничего не говорит, но от ее взгляда все раздражение вдруг куда-то испаряется, остается только бесконечная неисчерпаемая усталость и горечь от кофе без молока во рту.
— Спасибо, Ева, ты всегда знаешь чего мне не хватает, – не обращая внимание на манеры, он не сдерживает себя и зевает широко открыв рот, тяжело выговаривая слова.
Женщина расстегнула пару пуговиц на своей шелковой рубашке голубого цвета, чтобы облегчить себе доступ к кислороду и свободному дыханию, когда рассматривала фотоотчет с места убийства.
— Какой ужас! Бедная девушка, боюсь, что именно эта картина будет всплывать перед ее глазами при воспоминаниях о сестре, — искренне сочувствует с тяжелым дыханием в груди, осознавая, то, что в будущем ей предстоит много работы с ней. — Не удивительно, что она молчит, пережив такой шок. Не дави на нее больше, Дэвид, думаю смерть близкого человека ее слишком сильно травмировала, — мягкий голос, мелодично эхом отдается в голове Харриса.
Инспектор протер свободными пальцами, красные от недосыпа глаза, с желтой папкой в руке. После перевел взгляд на Еву, и на фотографии в ее хватке, она вернула ему их, и он с облегчением выдохнул, озвучивая:
— Это уже не моя забота, Дамиан сейчас пытается вытащить из нее хоть слово. А как мы уже знаем: для него нет ничего невозможного. Он даже мертвого сможет разговорить.
— Доктор Дарсон здесь? - с вспыхнувшим огоньком в глазах отреагировала Грин.
— А как же? Случай как раз в его стиле, - корчась от боли в висках, со скрипом зубов ответил, будучи не довольным реакцией Евы на имя психиатра.
Он не тактично повернулся к женщине спиной, и пройдя несколько метров вперед, обернулся в полуоборота к ней, изгибая брови сказал:
— Идешь?
Ева незамедлительно подбежала к инспектору, не обращая внимание на остальных в участке, взяла того под руку, и нежно прошептала:
— Конечно, разве я могу еще дольше оставаться в неведении. Ты, что думаешь доктор Дарсон сможет справиться без моей помощи?
— Нет сомнений, что сможет, - с иронизировал, закатив глаза. Харрис знал сарказм не всегда является ложью, ведь мы часто скрываем за иронией правду.
***
Психолог Ева Грин долгое время стояла в своих лодочках на не высоком каблуке, что утяжелило ее изящную походку в дальнейшем, по правую сторону от инспектора она вместе с ним вела наблюдение за происходящим в специализированной комнате для допросов, которая разделяла ее с доктором Дарсоном и свидетельницей зеркалом Гизелла*. Ее взгляд приковал на себя Дамиан, что выглядел на прибитом к полу стуле, словно в дорогом кресле своего кабинета, где он хозяин и чувствует себя всемогущим, так же Дарсон ощущал себя и в этих серых стенах с двумя стульями по разные стороны металлического стола. Как бы сильно Ева не пыталась прочесть его мысли, у нее никогда ничего не получалось. Хоть она и знала, что он с легкостью проникает ей в голову, позволяла себе быть полностью под его гипнозом.
А подозрительный взор Харриса привлекла же девушка, что сидела напротив психиатра. Она молча отводила глаза от слепящего ее света лампы, пока не смогла привыкнуть к нему, продолжая оставаться безэмоциональной и достаточно скрытной. Свидетельница не была похожа на жертву, или же просто шокированную чем-то страшным. Нет. Она выглядела безразличной, показывая своим видом: оставьте меня в покое, — вот, что читалось на ее лице по мнению Харриса.