- Нет, что ты! Тебя же вылечат, и ты поправишься. До свадьбы еще целый месяц. Не волнуйся, лечись, Дуняша.
Дуня расплылась в довольной улыбке, Григорий ее не бросит, и свадьба состоится, правда, совсем не так, как хотелось бы ей. Но что поделаешь? Судьба – злодейка…
***
- Татьяна Валерьевна, а когда Вы меня выпишете? Я хорошо себя чувствую, очень даже.
Врач посмотрела на Дуню из-под очков, заглянула в историю болезни.
- Думаю, на следующей неделе поговорим об этом.
Дуня вздохнула и произнесла:
- А можно мне на выходные домой? Мне на свадьбу нужно.
Татьяна Валерьевна, сняла очки, и взглянула на нее сердито.
- Еще чего придумала! На свадьбу ей нужно. Без тебя там обойдутся.
Дуня опустила голову, захлопала ресницами.
- Не обойдутся. Это моя свадьба. Я – невеста.
Врачиха – старая дева – чуть со стула не свалилась.
- Твоя? Свадьба?.. Ну, если так… не могу же я лишать тебя счастья семейного. Только в понедельник, чтобы на месте была.
- Конечно, Татьяна Валерьевна, спасибо! – обрадовалась Дуня…
***
Свадебное платье оказалось велико. Алевтина крутилась возле дочери и удивлялась.
- Ох и исхудала ты, Дуняшка, кожа да кости. Я ведь платье по старым меркам шила. Но ничего, сейчас мы тут кулиску затянем, а здесь прихватим булавкой, и нормально будет… Как бы жених не разочаровался, скажет, зачем такая худышка?
- Мама, не говори ерунды…
- Да, шучу я, шучу.
Нарядилась невеста, накрасилась, парикмахер ей прическу сделала. Хороша стала Дуняша, из больнички да под венец. Григорий приехал за ней нарядный – костюм черный, рубашка белая, при галстуке. Поехали на машинах, украшенных ленточками, в Расторгуево, там расписались в сельсовете. В столовке пьянка началась, у Дуни диета – «ни то нельзя, ни это», она так сидела, для красоты, а Григорий на радостях, хорошо набрался. Дуня его не останавливала, сидела, улыбалась всем, кивала в ответ на поздравления. А сама думу думала – брачная ночь приближается. Что она скажет мужу насчет ее сексуального опыта, он правда, скромный опыт, но вдруг муж обидится, что он не первый у нее, они же про это с ним не разговаривали, да они вообще мало о чем говорили, когда было?
Брачное ложе им устроили в бабусиной избе. Григорий был изрядно пьян, и очень торопился выполнить супружеский долг, что ничего спьяну и не понял... Дуня боль испытала почти, как в первый раз с Владом, только удовольствия никакого. А Григорий с чувством исполненного долга тут же и уснул. Дуня прослезилась, почувствовала что - то липкое и мокрое под собой, присмотрелась, вроде, кровь. «Так разве бывает?» - подумала и тоже уснула.
Солнечный луч пробился сквозь плохо задернутое окно, и осветил молодую жену, она спала крепким сном. Григорий проснулся первым, посмотрел на Дуню, тихо отдернул одеяло, обнаружив пятно, довольно хмыкнул и погладил ее плоский живот. Дуня проснулась, посмотрела укоризненно.
- Доброе утро, жена моя – сказал муж и попытался ее поцеловать, она отвернулась.
- Вчера ты сделал мне больно, и даже не приласкал.
- Прости, Дунечка, я вчера перепил. А сегодня приласкаю, не отворачивайся.
Он принялся оглаживать ее худенькое тело страстно.
- Гриша, а ты меня совсем не любишь?
Он глянул в ее лицо.
- Ты, что, Дуня, люблю, конечно!
- Ты ни разу не сказал об этом…
- Я думал, это и так понятно – произнес он, покрывая ее плечи жаркими поцелуями…
Впереди их ожидал второй день свадьбы – в столовке варится уха, сор нужно мести, тещу на тележке катать и прочая ерунда, согласно свадебным традициям. Скоро придут их «будить», а у них еще брачная ночь не закончилась, и из постели вылезать не хочется… Пришло время любви.
От автора: обычно, сказки заканчиваются свадьбой: девушка нашла своего прекрасного принца, они поженились, жили долго и счастливо… Может, и эту историю следует закончить на высокой ноте: любовь – морковь? Но в реальной жизни после свадьбы все только начинается, «это присказка была, сказка будет впереди». Поэтому о семейной жизни Дуняши мы узнаем в следующей части, которая называется «Женское счастье».
Хотя… может и не надо?
Часть вторая. "Женское счастье" 1. Врач
Врач – гинеколог, молодой мужчина Валентин Павлович, осматривал свою пациентку, раскинувшуюся на кресле, пытаясь разговором заставить ее расслабиться, а то очень уж она зажата.