- Подвезти? – мужской голос из окна.
- До Расторгуево.
- Садитесь.
Она села, водитель тут же заблокировал двери, включил музыку.
«А белый лебедь на пруду качает павшую звезду,
На том пруду, куда тебя я приведу»
Тут только до нее дошло, куда она села. Мужик весь в наколках, лысый, с золотой печаткой на пальце. Лицо такое, что Дуня тут же распрощалась с жизнью. «Все, допрыгалась, Дуняша, сейчас завезет в лесок, убьет, тело мое расчленит, и глазом ни разу не моргнет» Да, это был не ее день. Но в лес ее бритоголовый не повез, видимо, сегодня это в его планы не входило. На въезде в село, спросил:
- Где высадить?
- Здесь, у остановки… - пробормотала Дуня. Машина остановилась.
«Слава Богу, живая» - порадовалась Дуня, посмотрев вслед крутой тачке. Потопала к дому, теперь еще встреча с мужем предстоит, а еще пиджак, сворованный из шкафа, куда -то девать надо. Спрятать, чтобы муж не увидел, или сказать, что ему купила? А на фига ему пиджак? Спрятала его в предбаннике, и вздохнув глубоко, вошла в дом…
Григорий сидел за столом и пил… чай. На вошедшую жену взглянул как – то виновато. Сейчас он на Лёнечку был похож, тот также смотрит, когда набедокурит и ждет наказания. Сейчас ребенок гостил у бабушки Алевтины, садик - то на ремонте.
- Гриша, а ты чего такой… грустный? Случилось чего? – осторожно спросила Дуня, приблизившись к мужу.
- Уволили меня, Дуняха, вот что случилось – ответил он и голову опустил.
- Как это уволили!? Я завтра к председателю пойду! Они не имеют права! – возмутилась Дуня.
- Не надо никуда ходить… Я бригадира обматерил, и с мужиками подрался. Я и сам туда не вернусь. Прости, Дуня, я такой никчемный, намаялась ты со мной – такого потока самокритики она не ожидала, Дуня погладила его волосы.
- Не расстраивайся, Гриша, все хорошо будет. Ничего, прорвемся. Я с тобой.
Григорий уткнулся лицом в ее живот, обнял за талию, Дуне показалось, что он сейчас заплачет, как маленький ребенок.
- Я тебе помогать буду, Дуня, все сделаю, никогда тебя не обижу…
***
Главный бухгалтер Надежда Трофимовна подала телефонную трубку Дуне.
- Евдокия Гавриловна, Вас к телефону.
Дуня взяла трубку.
- Да, я слушаю.
«Здравствуй, Дуня, это я. Как ты? Зачем ты техничку - то перепугала?» - голос Влада в телефоне привел ее в замешательство, сердце отчаянно заколотилось.
- Она… жива?
«Жива, конечно, только лечится у психиатра. Черти ей мерещатся. Я, понимаю, ты не одна в кабинете и говорить не можешь?»
- Да.
«Позвони мне сама, позже, без свидетелей?»
- Конечно…
Все в кабинете притихли и прислушивались, о чем это она говорит, и с кем? Дуня положила трубку и осмотрелась, Надежда Трофимовна сказала:
- А голос - то мужской, приятный…
- А кто живая – то? – спросила Галюня.
- Да это брат… троюродный… тете плохо стало, думали помрет… но ничего обошлось, жива, но в больнице лежит – наврала Дуня и глазом не моргнула.
- Тете – то сколько лет? От чего плохо – то, сердце что ли? – вопросы задавала главбух.
- Да, сердце… А лет - то ей, не знаю, пенсионерка уже, но работает, вот и худо ей стало – ответила Дуня, а Надежда Трофимовна губы поджала, камень в ее огород прилетел, она ведь тоже пенсионерка и работает, намекает, что с работы вперед ногами вынесут…
В четыре часа работа в бухгалтерии прекратилась, все побежали домой, а Дуня сидит и ведомость считает сосредоточенно. Галюня заинтересовалась:
- Дуня, а ты домой – то не идешь что ли?
- Задержусь ненадолго, вот досчитаю, а то не сходится на рубль…
- Ну – ну… если на рубль, то конечно – хмыкнула Галя и исчезла. В конторе стало тихо, женская часть работников покинула здание.
Дуня взяла телефон, набрала номер Влада. Волновалась. «Зачем я ему звоню? Но я же должна знать, что там произошло» - нашла себе оправдание. Влад взял трубку, ответил своим красивым бархатным голосом, и у Дуни дыхание сбилось.
- Влад, это я Дуня.
- Дунечка, как хорошо, что ты позвонила.
- Влад, скажи, что произошло с техничкой? И что там говорят? Мне так стыдно – пролепетала она.