Наконец всё было кончено. Маг резко выдернул невидимую руку из сознания гоэты, вызвав тихий стон Эллины и отошёл к следователю. Сидевшая, уронив голову на грудь измученная женщина его больше не интересовала.
- Ну, и как? - живо поинтересовался следователь. - Тёмная?
- Светлая. Ни малейших следов заразы. Дар не развит, магические способности - среднего четвёртого уровня. Типичная гоэта, - в последней фразе проскользнуло презрение. Сознание интереса не представляет, скрытых способностей нет. Самостоятельный вызов и контроль демонов невозможен по причине отсутствия достаточных сил. Защита от проникновения отсутствует, резервов энергии нет. Мой вердикт: как уже говорил, обычная женщина с зачатками магии в крови. Тёмных в роду нет, демонов тоже. Для контакта с существами из другого мира не подходит. Результаты теста полностью подтверждают официальные данные.
Крепления расстегнули, руки Эллины, перевязав, связали за спиной, и двое солдат, подхватив её под мышки, доставили подозреваемую в камеру. Там её развязали, оставили на полу рядом с лежанкой миску с едой и предоставили возможность побыть наедине с самой собой.
Радуясь, что на этот раз оков не было - видимо, повлияли результаты теста, - Эллина ощупала себя, проверяя, целы ли несчастные суставы, заставила себя съесть пару ложек похлёбки и легла лицом к стене.
Боль всё ещё не отпускала её, отголосками бродя по телу. Только теперь гоэта поняла, каково бы ей было, если бы её пытали. Она бы сразу не выдержала, и пяти минут, и во всём призналась. И в том, что совершила, и в том, что и не думала совершать.
Вспомнился палач, страшный пыточный стол, на котором она сегодня лежала, не в силах пошевелиться, и инструменты страданий рядом с ним. Эллина молила богов, чтобы ей никогда не довелось с ними познакомиться.
Целый галлон воды... Он должен был разорвать её, столько бы её несчастное тело не вместило.
Гоэта вздрогнула, отгоняя от себя страшное видение, и подумала, что ещё долго не согласиться на эту простейшую медицинскую процедуру.
Эллине удалось забыться коротким тревожным сном. Проснувшись, она почувствовала себя лучше, доела остывшую похлёбку и села на кровати так, чтобы видеть квадрат окна. За ним уже сгущались сумерки.
Ей снова принесли еду, на этот раз кашу и подслащённую воду, видимо, призванную заменить чай. Вернувшись, тюремщик забрал грязную посуду и выдал ей колючее солдатское одеяло. Ни простыня, ни подушка заключённым не полагались. Затем озвучил нехитрый тюремный распорядок, состоявший из ежедневного выноса ведра в уборную, трёхразового питания и мытья раз в две недели. Больше никаких радостей заключённым не полагалось.
Когда Эллина уже легла спать, решив, что на сегодня, её все оставили в покое, явился конвой, доставивший гоэту в допросную.
Дрожа от сна и холода, Эллина переминалась с ноги на ногу в казённых башмаках на босу ногу, дожидаясь прихода следователя. Ей было всё равно, что он скажет, лишь бы она снова осталась одна и смогла прилечь.
Наконец дверь отворилась, и вошёл Брагоньер. Отпустив солдат, он разрешил гоэте сесть и на несколько минут углубился в чтение бумаг. Воспользовавшись моментом, Эллина задремала. Всего лишь прикрыла глаза - и сразу погрузилась в мир снов.
- Госпожа Тэр? - голос доносился откуда-то издалека, неохотно возвращая к яви.
Окончательно очнуться помогло прикосновение к её щеке - лёгкое похлопывание.
Эллина открыла глаза и одарила измученным взглядом стоявшего рядом с ней Брагоньера. Что ему от неё нужно? Зачитать приговор?
- Я всё подпишу, - пробормотала она, - во всём признаюсь.
- Ваших показаний мне вполне достаточно, а вот вам не помешает чашка крепкого кофе. Разговор предстоит долгий, и только от вас будет зависеть ваша дальнейшая судьба. Пока что она всё ещё находится в подвешенном состоянии.
Гоэта думала, что он пошутил насчёт кофе - но нет, на столе появились две чашки и бутылка коньяка.
Не спрашивая, Брагоньер влил две чайные ложки в чашку Эллины и пододвинул её к краю стола:
- Присаживайтесь ближе, госпожа Тэр, пейте.
- Но я же подследственная, - удивлённо возразила гоэта. - Мне не положено... Или это один из способов проведения допросов?
- Это не допрос, а разговор. Не для протокола.
Подумав, Эллина пересела, осторожно взяла чашку и отхлебнула. Кофе оказался превосходного качества.
Помешивая сахар, Брагоньер задумчиво смотрел на неё, а потом огорошил вопросом:
- Ну, и что же мне с вами делать? Надеюсь, теперь вы понимаете, Эллина, что повели себя, как полная дура. Трижды на моей памяти. И упрямо повторяете собственные ошибки. Радуйтесь, что результаты теста отличные, а я вас хорошо знаю. Только вот с участием в призыве демона что делать? И с айгом, и с побегом? Допустим, первое спишу на принуждение со стороны ведьмы. Ей уже всё равно, одним обвинением больше, одним меньше... Но остальное... На кладбище ваши следы, у меня в столе ваше добровольное признание, сделанное при свидетелях. Зафиксированы следы вашей ауры на месте преступления, да и видели вас... Так что будем делать?
- Вы чего-то от меня хотите? - гоэта отставила чашку. - Какую-то услугу, взамен на подтасовку фактов?
- Услугу? - усмехнулся соэр. - И какую же?
Эллина промолчала и, воспользовавшись, что Брагоньер не видит, поджала босые ноги - по полу бродил сквозняк. Да и в робе было зябко. Однако её движение не укрылось от соэра. Он покачал головой, пододвинул к себе пустую чашку гоэты и на четверть наполнил её коньяком:
- Простыли? Если хотите, заберитесь на стул с ногами - не до приличий.
- Вы подозрительно добры для следователя, - от выпивки, тем не менее, Эллина не отказалась.
Приятное тепло разлилось по желудку, заставив подумать, что услуга может быть не такой и мерзкой. Особенно если вспомнить о камере и длительности тюремного заключения за призыв айга. Если выпить ещё, потеряв счёт времени и пространству, то всё возможно. Практически добровольно.
А он, наверное, специально её спаивает...
- Да видите ли, в чём дело, Эллина, - Брагоньер второй раз назвал её по имени; поза расслаблена, руки сложены "домиком" на столе, - это не принесёт выгоды правосудию. Ну, накажу я за применение тёмного заклинания, за пособничество побегу некроманта, причём, косвенное, основанное на озвученных вами же мотивациях, а не на фактах, фактов у меня нет. И не будет - там совсем другие следы. А вы с некромантом после леса ни разу не общались ни одним из возможных способов. Итак, по обвинению со смягчающими обстоятельствами в виде чистой ауры и чистосердечного признания, дадут вам пять лет. А Гланер Ашерин, гораздо более крупная и нужная мне, и не только мне, рыба, ускользнёт. Вы ценный свидетель, ключевой свидетель. Нет, безусловно, показания могут давать и заключённые, но... Словом, зачем вы в это ввязались?
- Не видела иного способа помочь Малису. Вы бы смогли спокойно жить, зная, что спасший вас человек из-за вас же попал в тюрьму?
- Я бы выбрал законные способы, госпожа Тэр. Пойдёмте в более тёплое место, а то вы уже дрожите от холода. Вас сегодня кормили? - Эллина кивнула. - Ничего, поедите ещё раз и нормально. Вас же ветром скоро сдует!
Брагоньер встал, забрал бутылку с коньяком и подошёл к двери. Эллина покорно встала и последовала за ним: не в её власти отказываться.
Двое ожидавших в коридоре солдат встали по бокам от гоэты, не допуская и мысли о побеге.
Они вышли из тюремного корпуса, пересекли двор, затем ещё один и направились к отдельно стоявшему зданию, судя по всему, жилому. Наверное, дому коменданта.
Конечной точкой путешествия оказалась комната с жарко пылающим камином и сервированным на одного столом. Эллина не сомневалась, что его накрыли для соэра.