— Теперь ты знаешь мою тайну, — тихо сказал он. — Что будешь делать?
Анна посмотрела на свои руки, затем на его лицо, на этот странный дом, на террасу, где они сидели, будто в отдельном мире.
— Я... не знаю, — честно призналась она. — Но я не хочу уходить.
И в этот момент она поняла, что сделала выбор. Не между «да» и «нет». А между «не знать» и «узнать». И пока что её тянуло ко второму.
Глава 8
Глава 8
Темнота в спальне Анны была настолько густой, что казалось, можно потрогать её руками. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели между старыми шторами, рисовал на полу причудливые узоры, напоминающие то ли кружево, то ли паутину. Анна лежала на спине, сжимая в руках кожаные наручники, которые Дмитрий так неожиданно положил ей в сумочку перед тем, как она вышла из машины. Они были удивительно приятными на ощупь. Чувствовалась мягкая, словно живая кожа снаружи и прохладный шёлк изнутри, с тонкими металлическими деталями, которые тихо позванивали при каждом движении.
— Что в них такого особенного? — прошептала она в темноту, проводя пальцем по изящной гравировке на металлической пряжке. — Почему он дал их именно мне?
В голове всплыли его слова, сказанные на террасе: «Это не про боль, это про доверие».
Анна сжала наручники в кулаке, чувствуя, как её тело отвечает на эти мысли предательским теплом. Она медленно примерила одну манжету на левое запястье, защёлкнув её с тихим, но таким звучным в ночной тишине щелчком. Кожа мягко обняла её кожу, не сдавливая, но и не давая забыть о своём присутствии.
— А если... — её шёпот дрожал в такт учащённому сердцебиению, — если бы он сейчас был здесь...
Фантазии разворачивались перед её внутренним взором с пугающей чёткостью. Вот его сильные руки приковывают её к кровати, вот его губы скользят по её шее, вот его голос, низкий и тёплый, шепчет что-то на ухо... Анна застонала, не в силах сопротивляться нахлынувшим образам. В пылу воображения она машинально защёлкнула вторую манжету, соединив их вместе.
И тут реальность накрыла её ледяным душем.
— О боже... — она села на кровати, уставившись на скованные запястья. — Ключа... ключа же нет!
Паника поднялась по позвоночнику колючими мурашками. Анна вскочила с кровати и принялась безуспешно дёргать наручники, но изящные на вид замочки оказались удивительно прочными. Металлическая цепочка между манжетами мягко позванивала при каждом её движении, звуча в ночной тишине как колокольчик, зовущий на помощь.
— Спокойно, спокойно, — она пыталась унять дрожь в руках, — надо просто... подумать...
Но мысли путались, а в голове звучал только один вопрос: что, если мать зайдёт проверить, почему она не спит? Как объяснить, что дочь сидит посреди ночи в наручниках? Анна зажмурилась, представляя этот ужасный момент — разочарование в глазах матери, гнев отца, позор...
— Нет, нет, нет, — она закусила губу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Надо звонить... ему.
Телефон лежал на тумбочке. Анна подошла к нему, склонившись, как пленник к источнику воды. Дрожащими пальцами она набрала номер, который уже знала наизусть, хотя сохранила в контактах под невинным именем «Д.С.».
— Алло? — голос Дмитрия звучал хрипловато от сна, но мгновенно прояснился, когда он услышал её прерывистое дыхание. — Анна? Что случилось?
— Я... — её голос сорвался на шёпот, — я застряла. В наручниках. Без ключа.
На другом конце провода воцарилась тишина. Затем раздался звук, который она не ожидала услышать — тёплый, искренний смех, в котором не было ни капли злорадства.
— Ты... — он явно пытался сдержать смех, — ты серьёзно приковала себя посреди ночи?
— Это не смешно! — прошипела она, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Мои родители... если они увидят...
— Хорошо, хорошо, — его голос стал серьёзнее, — слушай внимательно. Через час я буду у твоего подъезда. Сможешь незаметно выйти?
— Я... попробую.
— Прекрасно. И Анна? — он сделал паузу, — не пытайся снять их силой. Ты только поранишь запястья.
Она посмотрела на уже покрасневшую кожу вокруг манжет и кивнула, забыв, что он не видит этого.
— До встречи.
Лифт спускался мучительно медленно. Анна стояла, прижимая скованные руки к животу, накрыв их широкими рукавами свитера. Каждый скрип механизма заставлял её вздрагивать. Когда лифт остановился на третьем этаже, её сердце едва не выпрыгнуло из груди.
Двери открылись, и перед ней оказалась тётя Люда, соседка снизу, в бигудях и халате, с банкой какого-то крема в руках.