Руки Анны задрожали. В голове зазвучали голоса матери («Это грех!»), отца («Алкаши, сволочи!»), коллег («Да ты развратница!»). Она развернулась к двери, решив бежать, но в этот момент дверь открылась.
В проёме стоял Дмитрий.
В тёмном шёлковом халате, едва прикрывающем тело. Мокрые от душа волосы. Босые ноги. И взгляд... Взгляд, от которого перехватило дыхание.
— Ты прочитала? — его голос звучал тихо, но каждое слово отдавалось в её теле лёгкой дрожью.
Анна кивнула, не в силах вымолвить слово.
— Тогда давай обсудим правила, — он сделал шаг вперёд, и дверь тихо закрылась за его спиной. — Но сначала скажи мне честно: ты по-прежнему боишься?
Анна посмотрела на контракт, затем на его лицо, и неожиданно правда вырвалась наружу:
— Ужасно.
Дмитрий улыбнулся, но в его глазах не было насмешки, а лишь только понимание.
— Хорошо. Значит, мы начинаем правильно.
Глава 10
Глава 10
Спальня Дмитрия тонула в полумраке, освещаемая лишь несколькими свечами, расставленными на старинном камине. Их дрожащие отблески играли на стенах, покрытых тёмным деревом, создавая причудливые тени, которые казались живыми.
Анна стояла посреди комнаты. Её тело напряжено как струна, а пальцы нервно теребили подол свитера. Воздух был пропитан ароматом дорогого мужского парфюма, древесины и чего-то ещё — опасного, возбуждающего.
Дмитрий медленно обходил её по кругу, как хищник, изучающий добычу. Его шёлковый халат едва прикрывал мощный торс, обнажая шрамы, каждый из которых рассказывал историю, которую Анна пока не могла прочесть.
— Ты дрожишь, — его голос прозвучал тихо, но чётко, заставляя её вздрогнуть. — Это страх или предвкушение?
— Я... не знаю, — её собственный голос показался Анне чужим, сдавленным. — И то, и другое, наверное.
Он остановился перед ней, и его пальцы коснулись её подбородка, заставив поднять голову.
— Страх — это очень хорошо. Он делает нас осторожными. Но он не должен сковывать. Ты должна научиться превращать его в топливо для страсти.
Его руки опустились к вороту её свитера, медленно стаскивая его. Холодный воздух коснулся обнажённых плеч, и Анна почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— Ты прекрасна, — прошептал он, и вдруг его пальцы скользнули по её ключицам. — Как мраморная статуя, ещё не знающая, каково это — ожить.
Он взял её за руку и подвёл к огромной кровати с чугунным изголовьем. На тумбочке лежали предметы, от которых у Анны перехватило дыхание. Там были кожаные ремни, шёлковые ленты, маленький кнут с мягкой плетью.
— Сегодня мы будем двигаться медленно, — сказал Дмитрий, поднимая один из ремней. — Я буду твоим проводником в этом новом для тебя мире. Ты доверяешь мне?
Анна посмотрела в его глаза — тёмные, глубокие, полные странной смеси жестокости и нежности.
— Да, — прошептала она, и это было правдой, несмотря на страх.
Первый ремень обхватил её запястье, мягко, но неумолимо приковывая к изголовью кровати. Кожа была прохладной и гладкой на ощупь.
— Как ощущения? — его пальцы проверяли, не слишком ли туго затянут ремень.
— Странно... — Анна потянула руку, чувствуя сопротивление. — Я никогда не была так... ограничена.
— Ограничена физически, чтобы освободиться ментально, — он пристегнул второе запястье. Его движения были точными, уверенными. — Когда ты не можешь убежать, не можешь закрыться — ты остаёшься наедине с ощущениями. Чистыми, неразбавленными.
Его пальцы начали свой путь по её телу. Сначала то были лёгкие, едва уловимые прикосновения, заставляющие кожу покрываться пупырышками. Затем сильнее, увереннее, исследуя каждую кривую, каждый изгиб.
— Ты реагируешь восхитительно, — его губы коснулись её шеи, в то время как руки продолжали своё путешествие вниз. — Каждое дрожание твоего тела — это поэзия.
Анна зажмурилась, когда его пальцы добрались до её груди. Ощущения были настолько интенсивными, что граничили с болью, но какой-то странной, желанной болью.
— Открой глаза, — приказал он, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Я хочу видеть их, когда ты начнёшь падать.
Она повиновалась, и их взгляды встретились в тот момент, когда его рука скользнула между её ног. Первое прикосновение заставило её дёрнуться, но ремни удержали на месте.
— Дмитрий, я...
— Тсс, — он приложил палец к её губам. — Прочувствуй это. Без слов. Без мыслей. Только ощущения.
Его пальцы начали свою работу. Сначала нежно, почти робко, затем всё увереннее, находя те ритмы и точки, которые заставляли её тело выгибаться. Анна чувствовала, как внутри неё нарастает странное, незнакомое давление, как мускулы живота непроизвольно напрягаются.