Анна почувствовала, как кровь приливает к лицу, но прежде чем она нашлась, что ответить, Дмитрий резко встал.
— Вероника, ты переходишь границы.
— Ой, уже защищаешь? — женщина засмеялась, но в её глазах вспыхнула ярость. — Как трогательно. Ладно, не буду мешать вашему... свиданию. — Она сделала паузу, а затем обратилась к Анне: — Милая, просто дружеский совет — спроси его о его... особенных предпочтениях. Прежде чем слишком глубоко в это ввязываться.
— Хватит, — голос Дмитрия стал опасным.
— Уже бегу, — Вероника бросила последний взгляд на Анну, полный странной смеси презрения и... было ли это сочувствие? — Удачи тебе, девочка. Тебе понадобится.
Когда она ушла, оставив за собой шлейф тяжёлого, удушливого парфюма, наступило тягостное молчание. Анна смотрела на Дмитрия, ожидая объяснений, но он лишь вздохнул и допил вино.
— Это была твоя...?
— Бывшая жена, — он поставил бокал с излишней аккуратностью. — Наши разводные документы ещё пахнут типографской краской.
— Она... она явно не равнодушна к тебе.
— О, она равнодушна. К деньгам. К статусу. К тому, что больше не может пользоваться моими связями. — В его голосе прозвучала горечь. — Вероника ненавидит проигрывать. А наш развод для неё и есть самое большое поражение в жизни.
Анна хотела спросить о том, что имела в виду Вероника, говоря о «предпочтениях», но что-то в напряжённой позе Дмитрия остановило её. Вместо этого она спросила:
— Почему вы развелись?
Дмитрий долго смотрел в окно, где уже зажигались вечерние огни.
— Потому что мы хотели от жизни совершенно разного. Она — стабильности, денег, респектабельности. Я... — он запнулся, — я искал чего-то, что не мог найти в браке. Впрочем, это долгая история, и сейчас не лучшее время для неё.
Он посмотрел на Анну, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.
— Я не хочу, чтобы её яд испортил наш вечер. Ты заслуживаешь чего-то светлого, Анна. Ты... ты другая. И мне это нравится.
Когда он проводил её до офиса, вечер уже опустился на город тяжёлыми фиолетовыми сумерками. Дмитрий неожиданно взял её за руку, и она почувствовала, что его пальцы были тёплыми и твёрдыми.
— Прости за этот инцидент. Но моё прошлое не должно влиять на наше... настоящее. Я хочу увидеть тебя снова. Если ты, конечно, не передумала после сегодняшнего.
Анна хотела сказать «да», но слова Вероники звенели у неё в голове, как назойливый комар. Какие «предпочтения»? Что она имела в виду? Это должно быть что-то страшное? И почему Дмитрий так странно замолчал, когда речь зашла о причинах развода?
— Я... мне нужно подумать, — наконец выдавила она.
Он кивнул, не выражая разочарования, но в его глазах что-то погасло.
— Конечно. Я понимаю.
Когда дверь офиса закрылась за ней, Анна прислонилась к стене, чувствуя, как её сердце бешено колотится. Она была одновременно напугана и заинтригована, сбита с толку и очарована. Кем был этот человек на самом деле? И что скрывалось за его безупречными манерами и обаятельной улыбкой?
Один вопрос не давал ей покоя, повторяясь в голове с навязчивой частотой: что знала Вероника о нём, чего пока не знала она?
Глава 4
Глава 4
Тишина в доме была настолько плотной, что Анне казалось будто она буквально ощущает её вес на своих плечах. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели старых штор, рисовал на стене причудливые узоры, напоминающие то ли ангельские крылья, то ли демонические когти.
Анна сидела, поджав ноги, на своей узкой кровати, прикрытой выцветшим покрывалом, которое бабушка связала ещё в её детстве. Ноутбук, прикрытый подушкой на случай внезапного появления родителей, излучал призрачное сияние, освещая её напряжённое лицо.
Пальцы нервно выстукивали по клавиатуре очередной запрос: «Дмитрий Соколов личная жизнь семья дети развод причины». Поисковик выдавал десятки ссылок, но ни одна не проливала свет на загадочные намёки Вероники. Анна вздохнула, чувствуя, как капля пота скатывается по спине. Комната казалась душной, несмотря на открытую форточку.
— Кто же ты на самом деле, мистер Соколов? — прошептала она, увеличивая изображение на экране, где Дмитрий в идеально сидящем смокинге улыбался с красной дорожки какого-то кинофестиваля.
Её мысли прервал скрип половиц в коридоре. Анна мгновенно захлопнула ноутбук, затаив дыхание. Сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди. Но шаги прошли мимо. Должно быть, отец пошёл в туалет. Она снова открыла ноутбук, продолжив свои поиски с лихорадочной настойчивостью.
Внезапно дверь распахнулась с такой силой, что Анна едва не свалилась с кровати. На пороге стояла мать — в длинной ночной рубашке, с растрёпанными волосами и глазами, полными праведного гнева.