— Э… привет, Онаноко? — поздоровался я с ней.
— Вы хотите меня называть Онаноко? — сказала низенькая девушка, странно склонив голову в сторону. — Хорошо. Чем я вам могу быть полезна, пользователь?
— Мне ничего не нужно, я лишь хотел поговорить.
— Как насчет прогноза погоды? В Пекине сегодня…
— Нет, мне не нужен прогноз… Я хочу… поговорить, по душам.
— «Я хочу поговорить по душам» — песня корейского исполнителя То…
— Нет, ты не поняла… Я имел в виду… Эм… Например, как вы познакомились с Чину?
— Пользователя «Чину» в сети, к сожалению, не зарегистрировано. Может, вы совершили ошибку при вводе?
На этом я решил завершить наше общение: она меня совсем не понимала. Вроде, выглядит и говорит, как живой человек, но… она и живой человек в плане понимания контекста и понимания друг друга как человека — небо и земля.
Так мы и провели время в этой группе. Руфус — почти нисколько не менее странный, чем Онаноко, ВИА — все также доброжелателен и дружелюбен, Чину — тоже, но с щепоткой хитрости, Онаноко только исполняла просьбы участников пикника, вроде «налей чаю», Доллфейс — совсем беззлобна и игрива, Тиф — уж слишком позитивная, а я… Я погрузился в собственные мысли, лишь изредка отвечая на вопросы, которые могли мне задать друзья Чину.
«Все здесь дружелюбны и игривы, но думаю, что за этим что-то да скрывается… Как будто, это доброжелательная копия этих людей, но они не такие уж подлинные, какими могут притворяться…» — думал я про себя. Я утверждать ничего не мог из-за узкого опыта, и то были лишь предположения да догадки. Но ключ к тайне, в любом случае, становился для меня все более желанным… Особенно из-за этих мыслей.
Когда все разошлись, остался только я с Чину и Онаноко.
— Онаноко, можешь идти. Я позову тебя вот по такому знаку…
Она дала в руки Онаноко письмо.
— Когда я тебя позову, оно начнет двигаться и вибрировать. Яс-яс-ясно? Не подведи меня, милашка)
— Будет исполнено!
На этом Онаноко исчезла со вспышкой. Чину обернулась ко мне и сказала:
— Итак, Юзер, я слы-слы-слышала, тебя ре-решили неоправданно полить словесной грязью те плюгавые существа, верно?
— М… Ага.
— Мы можем сейчас их проучить. Точнее, проучишь ты, но по моим инструкциям. Отомсти этим вонючим коротышкам!
Ее слова меня взбодрили.
— Идет.
Она меня повела за руку к крупной горе, внизу — пещерка… Уже темнело, но в пещере была видна тень костра.
— Итак… Действуем сле-следующим образом…
Она мне прошептала на ухо то, как мне следуем им отомстить. Словесно.
— И главное… никакой физической силы, ясно? Этого не нужно, их морально сломишь на ра-раз, даже самая широкая рана им покажется пушинкой.
— Я понял.
Я вошел в пещеру. Меня там встретили те самые плюгавые, мерзкие карлики-тролли.
— О, смотрите, кто пришел?! Опять тот никчемный, никому неизвестный чел! Ха-ха!
Опять они рассмеялись. Я с невозмутимым видом тая всю обиду в себе, ответил им:
— А вы-то кто? Звезды мирового масштаба?
— Э-э-эм…
Вот тут они, переглядываясь, запнулись. Впервые.
— Чего пришел вообще, пес? Реванша надо? Так мы твою…
— Да-да, знаю, кого вы там хотите упомянуть. Моих родителей, да? Вы такие предсказуемые, переходите на личности, вместо того, чтобы адекватно строить диалог и разобраться, правы ли вы в принципе. Замахиваетесь на тех, кого даже не знаете.
— Но…
Тут они опять переглянулись, потея и заглатывая слюну. Они совсем не знали, что ответить.
— А ты на себя посмотри! Не видели ни у кого другого… такого безвкусного вида!
Они нервно засмеялись, дергаясь, танцевали, но уже не вокруг меня, как делали это в первый раз.
— Хахаха! Мы над тобой смеемся! Попробуй еще как-то нас задеть?
— Так, то есть вы сказали, чтобы я посмотрел на себя? У меня безвкусный вид, верно?
Я боковым зрением посмотрел в сторону выхода из пещеры. Чину, выглядывавшая, показала мне палец вверх.
— Э… ага! Что, обиделся?! Хахахаха!
Тут они вновь расхохотались и продолжили плясать. Я отошел ненадолго, и когда я отошел, хохот перестал быть слышен вообще, я лишь слышал невнятное бормотание троллей, тон которого был отнюдь не таким уж радостным.
Я вернулся, и как только они услышали мои шаги, они вновь стали неуклюже танцевать, потея и смотреть на меня нервным, тревожным взглядом.
— Че н-надо? Мы тут над тобой ржали, обиженка!
Тут они посмеялись, видно, выдавливая из себя смех. Я и во время их первых смешков понял, что за их весельем не скрывалось никакой уверенности и искренности. Лишь так, чтобы заставить меня поверить, что я для них жалок, как завещала мне Чину перед входом в пещеру.