В несколько дней раскуплено было семьсот тысяч акций по тысяче франков каждая, и казна получила огромную по тому времени сумму в семьдесят два миллиона франков. Это произвело ошеломляющее впечатление. Силуэтт был объявлен гением, волшебником.
Но этот успех был гибельным. Король вообразил, что Силуэтт действительно изобрел способ добывать десятки миллионов в недельный срок, и что миллионы реально принадлежат казне. Его расточительности уже не стало удержу. Между тем деловую организацию такого необычайного и сложного предприятия никак не удавалось наладить. Напротив, казнокрадство дошло до невероятных размеров.
Силуэтту недоставало ни делового опыта, ни административной решимости. Между тем чиновники были недовольны и завистники не дремали.
Первая же заминка в выплате процентов (дивиденда) вызвала панику. Вспомнили разорение, вызванное незадолго до того подобными же операциями с откупом, разрабатывал которые шотландский экономист Джон Лоу, приглашенный французским правительством в 1716 году.
Крах был столь неожидан, быстр и шумен, как и успех. Опять такие же толпы осаждали особняк акционерного общества, но уже с требованиями возврата денег. Силуэтт сидел на министерском кресле всего полгода. Он пролетел блестящим метеором и исчез с политического горизонта.
Этот быстрый взлет и падение гения и волшебника, его короткая и бурная карьера произвели большое впечатление. «Появиться, как Силуэтт», «исчезнуть, как Силуэтт» стало поговоркой. Силуэтт стало образом скоропалительного и вместе эффектного дела. Поэтому, когда вскоре после этого появилась манера делать теневые изображения лица, фигуры и т. п., очень эффектная и вместе с тем быстрая, ее назвали на манер Силуэтта (a la Silhouette), а затем и самое изображение и темное очертание предмета получило название просто силуэта.
Так по случайному совпадению понятий образ яркого «метеора» превратился в темную тень.
6. Бойкот
Обладатель большого поместья в Ирландии, граф Ирн был очень доволен, когда взял себе в управляющие отставного кавалерийского капитана, англичанина по фамилии Бойкот. Сам он редко посещал свой замок, а управляющие-ирландцы никак не могли угодить ему. Как он ни требовал, чтобы они повысили арендную плату, все они писали и лично докладывали ему, что это никак невозможно, что крестьяне едва сводят концы с концами, что хозяйство у них примитивное, что земля запущена, что такая арендная плата держится по всей Ирландии и тому подобное. А если граф настаивал, управляющие просили их уволить.
Англичанин-капитан был не таков. Видно было, что это человек твердый и решительный. Он, может быть, и слыхал кое-что о трудностях земельного вопроса в Ирландии, но не придавал этому значения. Чтобы он, чистокровный британец, дворянин, капитан королевской кавалерии, не сумел справиться с какими-то жалкими ирландскими крестьянами! «Я умею топнуть ногой», любил говорить он.
Так он сразу и заявил крестьянам-арендаторам:
— Я человек твердый. Никаких поблажек больше не будет. Все, на что граф имеет право по закону, я буду взыскивать неукоснительно.
Крестьяне испуганно глядели на него, кланялись. В то время, в 1880 году, в Ирландии еще держались старинные отношения. В помещике видели не только хозяина земли, которому полагалось отдавать половину урожая, но и естественного покровителя, входившего в нужды своих крестьян. Законов никто не знал, даже графские управляющие. Жили по старине, по обычаю, иногда недостаточному, часто неопределенному. Крестьяне привыкли пользоваться господским выгоном, собирать валежник в господском лесу, а если нужно, то и выпросить, а то и просто срубить деревцо-другое на оглобли или починку крыши, или получить семян на посев.
Теперь все это было отменено, поставлены сторожа, и за нарушение господского права привлекают к суду. А уж о том, чтобы скостить с арендной платы вследствие неурожая или болезни, не может быть и речи. Делового капитана не трогают старинные обычаи: что крестьяне торжественно приносят в замок первый сжатый сноп и первинки своих овощей; что молодые после венчания приходят с поклоном и приносят свадебный каравай с налепленными на нем фигурками из сусального золота; что поселяне собираются у ворот танцевать и петь в праздничные дни. Это все вздор, которым капитану некогда заниматься. И крестьяне уходили обиженные.