18 февраля. Сегодня, после осмотра на вшивость, во всех помещениях нашего соединения идет большая приборка: моются трапы, гальюны, палубы. Идет смена постельного белья. Всем предписано пойти в баню, где старое белье забирают и выдают новое.
20 февраля. Вчера подморозило. Засветило солнце. По южному берегу с утра били кронштадтские пушки. Говорят, что гитлеровцы пытались по льду прорваться в ораниенбаумский порт.
Ночью была объявлена боевая тревога. Лыжники ушли в залив. Но стрельбы не слышалось.
Радио сообщило, что англичане отдали Сингапур.
Они. оказались неподготовленными к войне, несут поражение за поражением. Вот тебе и хваленый флот Великобритании! Он ничего не может сделать с японцами.
22 февраля. К празднику на корабли прибыли подарки из Свердловской области. Наше соединение получило сорок пакетов. Тридцать восемь мы распределили по кораблям, а два оставили на политотдел и штаб.
Посылку для нас выбрал Фоманов. Он встряхивал каждый ящик и прислушивался: не булькает ли? В одном булькнуло. Он вскрыл его и нашел бутылку хереса, завернутую в полотенце. Кроме вина в ящике была копченая колбаса, шпик и домашнее печенье.
Фоманов взял вино и сказал:
- Все остальное вам.
Он хотел уйти, но у дверей передумал.
- Чем же закусывать буду? - как бы у самого себя спросил он.
Недолго раздумывая, Фоманов вернулся к ящику, отломал изрядный кусок колбасы, выбрал три печенины и, ни на кого не взглянув, ушел. Он боялся увидеть в наших глазах презрение.
Подарок мы делить не стали. Принесли все в кают - компанию, колбасу и шпик тонко нарезали на одну тарелку, а печенье высыпали грудой на стол. Бери столько, сколько позволит совесть. И нужно сказать, все оказались на высоте: ели скромно, никто не жадничал. Пусть Фоманов видит, что среди нас нет похожих на него. Это один из способов коллективного воспитания.
23 февраля. Сегодня праздничный обед, с котлетами и компотом, но без вина.
Вечером пошел в кронштадтский Дом флота. Там артисты Ленинградской Музыкальной комедии ставили оперетту "Морской волчонок". Зал был набит до отказа. Главную роль задорно и весело играла Рутковская.
Во время второго акта послышалась артиллерийская пальба, да такая, что дом стал содрогаться, как корабль при бомбежке. Актеры больше вслушивались в стрельбу, нежели в музыку. Запевали невпопад. Потом неожиданно погас электрический свет.
Конец оперетты мы досматривали при коптящих лампах. Актеры словно раздваивались: рядом с ними по сцене бродили лохматые тени.
5 марта. Больше недели не делал записей, потому что ходил на семинар командиров кораблей. Обсуждали прошедшие операции и открыто говорили об ошибках, чтобы весной не повторять их. Это был очень полезный разговор.
Который уже день Кронштадт подвергается неожиданным артиллерийским налетам. Вот и сейчас снаряд за снарядом с воем пролетают над нашим домом и рвутся где - то в западной части острова.
Говорят, что в Стрельне у гитлеровцев появился бронепоезд. Он действует хитро: с ходу дает десяток залпов и, переменив место, замолкает. Наши артиллеристы уже засекли несколько точек и .вычертили дугу, по которой он ходит, обещают в 'ближайшие дни накрыть налетчика.
7 марта. Сегодня пришла центральная газета "Красный флот". В номере от 21 февраля напечатана редакционная статья, в которой сверх меры расхваливается наша многотиражка "Балтиец".
В редакции зазвонил телефон.
- С тебя приходится! - без всяких приветствий прокричал Фоманов. Заходи к начпо.
Бросив гранки, иду в кабинет Ильина. Там у него Радун и Фоманов. Бригадный комиссар вслух читает статью "Красного флота" и после каждого абзаца поглядывает на политотдельцев, словно хочет убедиться: радует ли их это? Те, конечно, в приподнятом настроении. Ведь под их руководством выходит газета!
Кончив читать, Радун крепко пожимает мне руку.
- Поздравляю, - говорит он. - Так держать!
А я, смущаясь, отвечаю, что похвалы чрезмерны, теперь придется тянуться и оправдывать то, что выдано авансом.
8 марта. В сегодняшней газете я поместил небольшую статью о Белоусовой, Логачевой и Справцевой. Рассказал, как они под огнем противника спасали имущество типографии и оказывали первую помощь раненым.
Набрав эту статью последней, девушки объявили по типография аврал: была произведена мокрая приборка и приведены в порядок верстатки и кассы со шрифтами.
Сегодня у девушек день отдыха. Они оделись по - праздничному - в хорошо отутюженные форменки с надраенными до солнечного блеска пряжками ремней и ушли в Дом флота на концерт. А мы, мужчины, остались работать - допечатывать тираж газеты.
14 марта. Несмотря на мороз, солнце светило так, что сосульки на краю крыши таяли. Значит, скоро придет тепло. Как его ждут ленинградцы!
В Кронштадт с подарками приехали омичи и свердловцы. На митинге они горячо просили моряков скорей освободить Ленинград, так как убедились в бедственном положении населения. А кронштадтцы слушали с потупленными глазами. Они же не могли сознаться, что до весны ничего не смогут сделать, так как их корабли вмерзли в лед и стоят в бездействии.
Всех нас порадовал упитанный вид делегатов, приехавших из глубины страны. Значит, там не голодают, найдется еще много богатырей, которые смогут стать в строй.
Сегодня вместе с сибиряками и уральцами Кронштадт покинут и наши политотдельцы. Мы выезжаем в Ленинград готовить команды кораблей к весне.
17 марта. Вместе с политотдельцами живу на "Урале". Минзаг вмерз в лед у левого берега Невы. Его меньше обстреливают, нежели другие корабли, потому что "Урал" похож на обыкновенный пассажирский пароход. Гитлеровцы охотятся за крейсерами, миноносцами и канлодками, чтобы ни один боевой корабль не мог выйти весной в море.
По огневым налетам нетрудно понять, что гитлеровцам хорошо известны места стоянок. А мы из - за тяжелого ледостава не можем отвести корабли на новые места.
Пока флотская артиллерия довольно успешно ведет контрбатарейную борьбу. Но это не выход из положения.
18 марта. Побывал на улице Воинова в Союзе писателей. Там выдают дополнительные пайки, присланные москвичами. Мне, как военному, выдали лишь половину пайка: консервы, свиной жир, шоколад и галеты. Все, что получил, отнес на канал Грибоедова. Теща, конечно, обрадовалась подарку и тут же с печалью сказала:
- Юрику бы этот шоколад, но не дождался... на кладбище снесли.
В Ленинграде заметно убавилось населения. Многих детей и стариков уже успели вывезти по ледовой Дороге жизни за кольцо блокады. Эвакуация продолжается. Наши тоже собираются в путь, пусть только немного потеплеет.
19 марта. В иллюминатор моей каюты видна испещренная дорожками, испятнанная прорубями ледяная поверхность Невы.
Как сто лет назад, население за водой ходит на реку. Мне видны каменные, выбеленные изморозью стены Петропавловской крепости и высокий тонкий шпиль. Он не блестит, так как покрашен светло - серой матовой краской, чтобы сливался по цвету с мутным небом, иначе противник будет пользоваться им как ориентиром для пристрелки.
Я собрался отойти от иллюминатора, как неожиданно загрохотало. Начался артиллерийский налет: то слева, то справа взлетали невысокие задымленные столбики раскрошенного льда. А женщины, пришедшие за водой, и не думали разбегаться. Одни остались в очередях у прорубей, другие понуро брели с саночками по всем направлениям, словно стрельба их не касалась. У правого берега две женщины упали. Их, видно, сразили осколки. Осколки настигли пешеходов посреди Невы и у нашего берега. Легкораненые ползут в сторону от разводий, мимо неподвижных, чернеющих на снегу фигур.
Но вот басисто заговорила наша артиллерия. Пушки противника мгновенно смолкают.
На лед с кораблей выбегают моряки с носилками. Они оказывают первую помощь пострадавшим, несут раненых к берегу, где появилась белая машина с большим красным крестом.
Дорого обходится ленинградцам вода!