Даже привычные к порядку и чистоте английские моряки, пройдя по лодке, с удивлением отмечали, что люди бодры, торпедные аппараты и дизеля сверкают чистотой, койки заправлены так, словно на них никогда и не спали. Все осмотрели гости, и тут Травкин спросил:
— Не хотят ли представители союзников погрузиться, посмотреть людей и механизмы в действии?
Переводчик с улыбкой передал ответ пожилого адмирала:
— Я в свое время командовал линкором и предпочитаю оставаться над водой…
Американцы оказались развязными и шумливыми. Неподдельный интерес у них вызвало 100-миллиметровое орудие. Это наводило на мысль, что американцы и англичане подобных систем не имеют. В общем, гости уехали довольные визитом и командиром.
Летом 1944 года советские войска полностью освободили Ленинградскую область, часть Эстонии, Карельский перешеек. У наших подводных кораблей появилась возможность заниматься боевой учебой в восточной части Финского залива.
Перед выходом в море партбюро корабля решило провести открытое партийное собрание о готовности боевых постов к выходу в море и решению задач. Если можно так выразиться, практика на этом собрании сильно довлела над теорией. За несколько часов до собрания Травкин объявил боевую тревогу, вместе с секретарем партбюро и командирами боевых частей побывал во всех отсеках.
На собрании по свежим фактам шел строгий разговор о личном примере коммунистов, содержании ими техники, умении учить и воспитывать подчиненных.
— Учитесь сейчас усерднее, в бою это будет поздно делать, — подчеркнул в выступлении Травкин.
«К-52» начала отработку задач в Лужской губе. В походе Иван Васильевич изучал корабль и его людей.
Помощник командира старший лейтенант Геннадий Трофимович Кудряшов был земляком Травкина — тоже родился и вырос в Наро-Фоминске. Он даже внешне был в чем-то похож на Ивана Васильевича: среднего роста, неторопливый, коренастый, правда, Травкин был худощавее. Общие знакомые, воспоминания о родных краях значили немало. Но главное, что сближало их, — это одинаковое понимание задач, высокая требовательность к себе и экипажу. Кудряшов имел и некоторый боевой опыт: уже воевал на Балтике штурманом подводного корабля.
Старательным, до тонкости знающим лодку специалистом оказался вновь прибывший на корабль инженер-механик гвардии инженер-капитан 3-го ранга Михаил Андронникович Крастелев (впоследствии вице-адмирал-инженер начальник Севастопольского Высшего Военно-Морского инженерного училища). Гвардейского звания он был удостоен за боевые походы на подводном минном заградителе «Л-3», до перевода к Травкину участвовал во всех успешных походах «Ленинца».
Штурман лейтенант Евгений Александрович Жолковский в конце 1942 года окончил Высшее военно-морское училище имени М. В. Фрунзе. Среднего роста, живой, подвижный, энергичный человек, он отлично знал и навигацию, и корабельные приборы, был настолько аккуратен в прокладке на картах, что командиру, в прошлом штурману, почти никогда не приходилось высказывать претензий к нему.
С момента закладки корабля служил на нем старшина группы трюмных машинистов мичман Павел Петрович Перевозчиков. Устройство лодки он знал, что называется, до последнего винтика, самое сложное умел объяснить просто и доходчиво. Его ценил и любил весь экипаж. И другие моряки показывали себя трудолюбивыми и старательными.
Отработка задач в Лужской губе продолжалась ежедневно почти все светлое время суток. Но, если, к примеру, новый самолет испытывают опытные, специально подготовленные летчики-испытатели, корабль испытывает его экипаж. Каждый на нем не пассажир, хозяин механизмов, оружия, систем. Хозяин и повелитель. Такими и показали себя люди в первых же походах. Но как для самолета, для летчика самое трудное взлет и посадка (даже малоопытный пилот может неплохо вести машину в горизонтальном полете), так и для подводников самое трудное — погружение и всплытие. И эти сложные эволюции экипаж отрабатывал успешно, пока не последовала команда Травкина:
— Срочное погружение!
Лодка не ушла на глубину.
— В чем дело, инженер-механик? — обратился Иван Васильевич к Крастелеву.
— Надо заполнить уравнительную цистерну!
Травкин подал команду, и вдруг корабль камнем пошел под воду. Его погружение удалось остановить на тридцатиметровой глубине. Иван Васильевич с неудовлетворением заявил командирам, что при таком «срочном погружении» можно погрузиться навечно. Атакующий корабль протаранит лодку форштевнем или прочный корпус разобьется о грунт.