- Йо, да ты почти что вундеркинд! - удивился Джамал, и в этот момент снова зашипела рация.
- Приём, Джамал. Майкл говорит: "К чёрту этого мальчика, пусть едет в город". Там, на обратном пути, к тебе сядет дядя Майкла, и ты должен быть там вовремя. Профессор спешит на свою лекцию.
- Понятно, - рассердился водитель. - Но Уитни, передай этому кретину, что если с мальчиком что-нибудь случится, то я свалю всё на него.
- Принято, - ответила Уитни, и синий автобус тронулся с места.
Тихая дорога, что вела далеко прочь из города, поэтапно стала монотонной. Величавые здания с изредка горевшими окнами, подтверждавшими наличие жильцов в этих домах, исчезли во мраке нескончаемого тумана. Пустырь, внезапно расстилавшийся на тысячи миль, уже мнился бесконечным, и только две души, находившиеся в автобусе, были живы. Впереди, среди мрака и тумана, изредка прослеживались тени больших деревьев. Тишину прервал водитель:
— Ну что, малой? Почему ты решил сбежать из дома?
— Я не сбегал.
— Да? А что это тогда такое?
— Я просто еду к другу.
— Может, оно и так. Но ведь твои родители не знают об этом?
— …
— Это и означает "сбежать" — оставить в неведении своих родных. Эх, навевает воспоминания.
— Ты что, тоже бежал? — заинтересовался Мёрдок.
— Да. Ещё когда мне было шестнадцать лет. Я просто стёр себя с генеалогического древа своего отца и исчез из его жизни. Прямо как ты.
— Но я ведь себя не стёр. Я живой.
— Так я тоже живой. Только со мной исчезнет вся история моего рода.
— Это как?
— Как? Я решил не продолжать мой род, малыш.
— Почему?
— Потому что это тяжело — жить в этом мире, где каждый хочет вырвать из тебя сердце и оставить ни с чем. Тем более, я не хочу, чтобы мой сын жил в таком мире, — закончил Джамал.
— …
Мёрдок долго молчал и внимательно слушал своего собеседника, пристально вглядываясь в его лицо, что отражалось в зеркале заднего вида.
— Вот так вот, малыш. Но тебе же я не советую жить так, как я. Возможно, твои родители более разумны, чем мои. Может, они что-то поймут.
— Не думаю. Мои родители… — запнулся мальчик и замолк.
— Ну, если ты так считаешь, то тебе виднее. Хочешь, расскажу про своих? — решил разбавить обстановку водитель.
— Да, — кратко ответил Мёрдок.
— О-о-о, — загудел водитель. — Мой отец — ветеран войны. Огромный чёрный мужик с десятью почётными медалями. Две из них он получил за отвагу: отбросил гранату, укатившуюся к их ногам, и при этом спас пять солдат. Ещё три — за то, что смог взять командование в свои руки. Прежний командир умер от прямого попадания в голову. Снайпер был меткий, как чёрт, и исчезал перед глазами, словно призрак. Ещё одна медаль за убийство этого же снайпера, а остальные четыре — за что-то... Эх, уже не помню. Но что-то крутое, это точно. Короче говоря, на войне он чувствовал себя как рыба в воде. Но когда он вернулся обратно, ему стало тяжело. Ему не суждено было жить среди гражданских и иметь хоть какую-то долю счастья. Он стал много пить, шляться по барам, вечные драки, и вот так, за десятилетия, про него все забыли.
— А мама? — спросил Мёрдок.
— Мама? Мама была учительницей начальных классов. Имела два высших образования и была умна, очень умна. Но вот влюбилась она в моего отца и забыла про всё, что её окружало. Даже про меня. Она часто думала об отце, и бывало даже так, что забывала готовить для меня. Но... хэ-хэ-хэ, — заулыбался худощавый водитель. — Но я не жалуюсь. Это её выбор, это их выбор. А свой выбор я сделал — сбежал, — закончил Джамал и с такой же лёгкой улыбкой посмотрел прямо на Мёрдока.
— А мои... — опять запнулся Мёрдок. — Мои родители всегда ругаются. Каждый день они ругаются и ненавидят друг друга. Мне плохо и страшно от того, что вижу маму заплаканной, а папу вечно злым. Я не знаю, почему они ругаются так часто. Но, кажется, из-за денег.
— М-м-м, — согласился Джамал. — Старые добрые деньги. Эти маленькие куски бумаги вечно были причиной для таких ссор. Что уж говорить о семьях, даже вон, в мире тысячи людей убивают друг друга из-за денег.
— Да, но я этого не хочу.
— Никто этого не хочет, малыш. Тебе страшно и неприятно. Вот поэтому ты и сбежал, — утвердил свои же слова водитель.
— Да, — наконец-то признался малыш Мёрдок.
— Понимаю, малыш. Понимаю, — закончил разговор Джамал и пристально глядел на тёмную, мрачную дорогу, в омуте мрака и тумана, ожидая проявления хоть каких-либо признаков жизни вокруг.
Мёрдок постепенно засыпал. Его глаза сомкнулись, и некогда громкий гул автобуса, казалось, уже сменился на приятный дикий вой волка, что обитает далеко на свободе. Картины за окном сменялись словно фотографии в фотоаппарате, и эти ночные виды также вводили мальчика в транс. Зелёные травы, будто бы волнующиеся воды океана, проносились рядом, и только их было видно в этом густом, мрачном тумане. Прислонив голову к окну, Мёрдок заснул.