Глава седьмая
Той же зимой 1906 года у нас в Павловске обедали Государь, Государыня и великий князь Михаил Александрович. После обеда Государь и Миша ходили осматривать помещение, в котором жили братья и мы с Иоанчиком. Наши воспитатели стояли тут же, в коридоре, и Государь, как всегда, любезно с ними поздоровался. Он и Миша расписались в моем альбоме, который мне когда-то подарила тетя Оля. Больно думать, что этот альбом пропал в России - в нем было столько исторических и памятных подписей!
Как-то и мы все обедали у Государя в Царском Селе, в Александровском дворце. Как сейчас помню, это было в день похорон принца Константина Петровича Ольденбургского, на которых Государь утром присутствовал. Когда мы приехали в Александровский дворец, нас провели в гостиную Государыни. В скором времени вышли Государь и Государыня. Обед был в столовой, в которой стояли шкалы красного дерева - библиотека Александра I. На шкапах сверху были расставлены гипсовые конные фигуры, изображавшие солдат и офицеров русской конницы времен Императора Николая I.
Отец сидел по правую руку Государыни, а матушка справа от Государя. Я совсем не знал Александровского дворца, в котором был всего раза два в детстве, и потому меня все очень интересовало. После обеда мы опять прошли в гостиную Государыни. Помню, что Государь показал нам свой приемный кабинет в стиле Мепеля. Раньше этот кабинет и гостиная Императрицы составляли одну залу. Ее превратили в две большие комнаты с коридором между ними. По стилю они совсем не подходили к Александровскому дворцу, который весь был выдержан в стиле Ампир.
В приемном кабинете Государя были хоры, которые соединялись с гостиной Императрицы. Матушка находила, что для Государя небезопасно иметь такие хоры, на которых легко можно спрятаться. Я думаю, что она была права, но отец был с ней не согласен. Он был вообще оптимистом.
В приемном кабинете Государя стоял большой биллиард с лузами и висели картины. Помню, что над угловым диваном висела картина кисти Детайля, изображающая Государя на маневрах перед лейб-гусарами. Государь встал на диван, показывая отцу картину и называя по фамилиям офицеров, на ней изображенных. За письменным столом висел большой портрет Александра III, во весь рост, работы Серова. Государыня долго нас не отпускала и мы уехали за полночь.
В 12 часов ночи в коридоре, в который выходили комнаты их величеств, были поставлены конвойные часовые с вынутыми шашками, что произвело на Иоанчика и на меня большое впечатление. Так делалось тогда каждую ночь.
11-го апреля 1906 г. родилась наша младшая сестра Вера. Отец послал нас к Государю и Государыне объявить им о прибавлении нашего многочисленного семейства. Мы с Иоанчиком надели парадную форму и с восторгом поехали в Царское Село. Нас провели в будуар Императрицы, он был сиреневый (она очень любила сиреневый цвет) и в нем стояли кусты сирени в горшках, огороженные низкой решёткой. Так делалось и у нас в Мраморном дворце и в Павловске.
Государь и Государыня закусывали; было одиннадцать часов утра. В это же время Государю приносили ежедневно пробовать пищу Собственного его величества Сводного пехотного полка и Конвоя. Тут же находилась и великая княгиня Ольга Александровна и великие княжны. Мы были очень радушно приняты.
Наконец, настала страдная пора переходных экзаменов с младшего на старший курс училища.
На подготовку к ним нам давалось дня по три и меньше, в зависимости от предмета. С утра до вечера мы проходили весь прочитанный курс, по программе, по которой нас спрашивали на экзамене. Когда мы готовились к экзамену по уставам, наш сменный офицер Константинов даже ночевал у нас во дворце, помогая нам.
27 апреля состоялось торжественное открытие Государственной Думы в Зимнем Дворце. Это случилось как раз перед экзаменом по законоведению, к которому мы усиленно подготовлялись. Мы поехали на открытие Думы с отцом, Татьяной и братьями. Погода была совсем летняя. В Зимнем Дворце мы с Иоанчиком прошли в Помпёевскую галерею, надели там винтовки и встали в строй нашего училищного взвода, в Николаевском зале, в котором были выстроены взводы от всех училищ. Отец приходил в Николаевский зал и здоровался с подчиненными ему училищами.
В выходе перед Государем несли государственные регалии, в том числе и корону. Государыни и великие княгини были в русских платьях. Среди великих князей шел четырнадцатилетний Дмитрий Павлович, в белом конногвардейском мундире; он был очень изящен и, как шутил великий князь Сергей Михайлович, как будто сделанный ювелиром Фаберже.
К сожалению, мы не слышали речи Государя, обращенной к депутатам, которую Государь читал, стоя перед троном, в Георгиевском зале. Но братья наши все видели и слышали, так как стояли в самом зале. На троне была положена живописными складками мантия Государя. Рассказывали, что сама государыня Александра Федоровна клала мантию на трон и устраивала складки. В комнате рядом с тронным залом стоял караул от Преображенского полка, под командой поручика Дена. Ему приказано было защищать Государя, в случае если бы какой-нибудь депутат позволил себе выходку против него: время было очень неспокойное.
По окончании церемонии шествие вернулось обратно. Когда мы ехали домой, в Мраморный дворец, было слышно, как толпы народа, стоявшие на набережной Невы, приветствовали депутатов, ехавших из дворца в Государственную Думу.
Экзамены прошли благополучно и мы оба перешли на старший курс. В этот второй год нашего пребывания в Николаевском Кавалерийском училище, лагерь был гораздо интереснее. Начались эскадронные ученья и маневры. Первое время винтовка до крови набивала мне спину, пока я не научился как следует ее пригонять. Ездить в строю вовсе не так просто, как это кажется с первого взгляда. Бывало, сожмут тебя соседи с двух сторон так, что едва держишься в седле и ужасно больно ногам. Но, в конце концов, ко всему привыкаешь. Однажды, наш эскадронный командир, полк. Ярминский, стал вызывать юнкеров по очереди, чтобы командовать эскадроном по сигналам, которые играл находившийся при нем трубач. Я с большим удовольствием и удовлетворением вспоминаю этот случай, потому что командовал я хорошо и эскадронный командир остался мною доволен.